Не борьба с культами и сектами, а фабрика дегуманизации

Как Александр Дворкин, Роман Силантьев, Александр Новопашин, Игорь Иванишко и Александр Невеев представляли Украину как «сектантскую», «сатанинскую» и «антихристианскую» страну.

Ненависть не возникает сама по себе. Она не вспыхивает однажды утром в сознании миллионов людей, словно внезапная лихорадка. Её постепенно внедряют — через слова, образы, интонации и бесконечные повторения. День за днём. Год за годом. Через телевизионную пропаганду, церковную публицистику и антикультовые «экспертные» заключения — через один и тот же плотный, непрерывный поток лжи, в котором Украина уже давно перестала быть страной в глазах многих россиян и превратилась в пугало.

По нашему мнению, произошедшее с общественным сознанием в России не было ни стихийным, ни внезапным. Его постепенно направляли в одну сторону — туда, где вместо реальной Украины стоит гротескный пропагандистский манекен. В него вложили всё: «культизм», «сектантство», «ересь», «неоязычество», «нацизм», «предательство» и «внешнее управление». А затем этот манекен начали избивать — якобы во имя морали, «традиционных ценностей», веры и истории.

Одни объявляли Украину «территорией сект». Другие называли её «царством сатанизма». Третьи утверждали, что украинцы вовсе не являются самостоятельными субъектами, а лишь материалом для чужих манипуляций. Всё это звучало абсурдно, однако действовало безотказно: ложь, повторяемая достаточно часто, становится привычной и начинает восприниматься как правда. Именно так формируется коллективное заблуждение. Не посредством одного грандиозного обмана, а через тысячи небольших уколов в одну и ту же точку. Через слова, которые сначала шокируют, затем становятся обыденными, а в итоге начинают формировать картину мира для большинства людей.

В какой-то момент ненависть перестала быть эмоцией и превратилась в норму. Пропагандисты, журналисты, антикультисты, политики, лидеры общественного мнения и многие другие выполнили свою работу.

В этой статье мы приведём высказывания об Украине нескольких российских антикультистов, взятые из открытых источников. Но самое главное — мы покажем, что речь идёт не об отдельных эмоциональных заявлениях конкретных людей, а о работе единого механизма — антикультизма, который занимается не столько борьбой с «культами» и «сектами», сколько производством ненависти в обществе.

Александр Дворкин

Для Александра Дворкина — главного идеолога международной российской антикультовой сети и президента РАЦИРС (Российской ассоциации центров изучения религий и сект) — всё начиналось не с прямых нападок и обвинений. Он действовал тоньше: сначала закладывался сам идеологический фундамент. В его описании Украина — это не общество, переживающее глубокие внутренние противоречия, и не пространство, где сталкиваются различные политические и церковные проекты. Прежде всего, это «страна с необычайно большим количеством сект и культов». Именно в такой первоначальной рамке уже содержится весь будущий приговор.

В 2014 году портал «Комсомольская правда» опубликовал статью под заголовком «Зомби cпели аллилуйю Порошенко и Кличко», где уже в самом названии украинский народ сравнивался с зомби. Рассмотрим несколько цитат из этой публикации.

«Действительно, на душу населения на Украине сект примерно втрое больше, чем в России».¹

Эта фраза была произнесена спокойно, почти в научной манере, однако выполняла функцию своеобразного клейма. Стоило объявить целую страну «аномальной зоной», как всё остальное начинало восприниматься уже как нечто само собой разумеющееся. Если общество настолько «поражено сектами», значит, его легче разрушить, дестабилизировать и направить в любую сторону. В результате любые события в Украине, не устраивающие Дворкина и его единомышленников, можно объяснять уже не политикой, не историей и не выбором самих людей, а их «духовной испорченностью» и якобы повышенной внушаемостью.

Примечательно, что пропагандистский документальный цикл «Осторожно: секты», созданный по инициативе Александра Дворкина, был выпущен после одной из его поездок в Украину. Точный год выхода установить не удалось. Уже в начале третьей серии зрителям в характерной для Дворкина манере преподносятся очередные «тревожные статистические данные»:

«По данным Государственного комитета по делам религий, на 1 января 2003 года в Украине зарегистрировано 28 567 религиозных организаций 54 вероисповедальных направлений».

Нетрудно догадаться, что именно Дворкин подразумевал под религиозными организациями.

Далее следовал длинный перечень:

Украинская православная церковь — 10 040 общин;
Украинская православная церковь Киевского патриархата — 3 196 общин;
Украинская автокефальная православная церковь — 1 110 общин;
Украинская греко-католическая церковь — 3 334 общины;
Римско-католическая церковь — 847 общин;
Лютеране — 61 община;
Закарпатская реформатская церковь — 104 общины;
Иудеи — 262;
Мусульмане — 462;
Армянская апостольская церковь — 15 общин;
Старообрядцы — 55;
Всеукраинский союз объединений евангельских христиан-баптистов — 2 272 общины;
Всеукраинский союз христиан веры евангельской (пятидесятники) — 1 366 общин;
Другие организации пятидесятников — 304 общины;
Адвентисты седьмого дня — 928 общин;
Другие протестантские церкви и центры — 170 общин;
Харизматические церкви и организации — 790 общин;
Свидетели Иеговы — 371 община;
Церковь Иисуса Христа Святых последних дней (мормоны) — 31 община;
Общество сознания Кришны — 30 общин;
Другие восточные религии — 40 общин;
Языческие культы — 58 общин;
Иные вероисповедания — 114 общин;
Более 1 000 религиозных организаций действуют без регистрации.

(Статистические данные из документального цикла «Осторожно: секты», созданного по инициативе Александра Дворкина. Фильм 3).

Статистика из серии видеороликов «Осторожно: секты», созданной по инициативе Александра Дворкина. Фильм 3

«…секты ловят людей, когда те беззащитны, в подавленном состоянии, почва из-под ног уходит…

Психическое состояние, в которое их вводят пасторы на общих собраниях — сродни наркотику. Психиатры называют это состояние эндорфиновой зависимостью. Чтобы вновь пережить его, сектанты готовы абсолютно на всё, что скажет, точнее, прикажет, пастор».¹

Обилие, разнообразие и влияние религиозных движений Дворкин объяснял не тем, что люди ищут Бога, поддержку и смысл жизни, а представлял их беспомощными и психологически удобными объектами для «вербовки». На наш взгляд, именно в этом заключается ключевой момент. После подобной интерпретации украинцы перестают восприниматься как верующие, которые ищут, выбирают и действуют самостоятельно. Они превращаются в людей, которых легко «подцепить» и обмануть, — в общество, лишённое собственной субъектности. Их изображают жертвами психологического программирования.

«Одной из главных ударных сил на первом майдане 10 лет назад были как раз неопятидесятники самой крупной на тот момент секты «Посольство Божие». Несколько тысяч «штыков»».¹

Именно так Дворкин охарактеризовал украинский Майдан — события «оранжевой революции».

Слово «штыки» в этой фразе значит больше, чем всё остальное предложение. Оно выполняет важнейшую функцию — стирает человеческий облик участников событий. Участники Майдана перестают быть людьми, верующими или общественными активистами со своими мотивами и убеждениями. Они превращаются в «штыки» — материал, инструмент в чужих руках, расходный ресурс, исполняющий чужую волю.

Это классический приём деперсонализации, который антикультовая риторика воспроизводит снова и снова. Когда человека лишают собственной личности и собственной воли, он перестаёт быть субъектом, с которым можно спорить, которого можно понять или услышать.

Далее вся конструкция складывается в единую картину:

«…тысячи вышколенных людей с промытыми мозгами, которые сделают всё, что скажут пасторы».¹

Именно здесь начинается процесс дегуманизации. Украинское общество уже не изображается как общество людей, которые спорят, делают выбор или ошибаются. Оно представляется обществом, которым якобы управляют извне. Следовательно, его уже не нужно слушать. Его необходимо «разоблачить», «спасти» или сломить.

Александр Дворкин выполнил важнейшую задачу всей этой пропагандистской конструкции — подготовил для неё идеологическую почву. Он не кричал о чёрной магии и не рассказывал о «людоедах». Однако именно он первым лишил Украину статуса нормального общества. После этого его антикультовые последователи начали развивать эту линию, изображая страну такой, какой им было необходимо: больной, управляемой, податливой и лишённой собственной воли.

Однако было ещё одно, ещё более жёсткое определение, которое он использовал. По словам украинского религиоведа Людмилы Филипович, Дворкин называл Майдан 2004 года не иначе как «оранжевой чумой».²

Во время одной из своих поездок в Украину Дворкин выступил перед студентами Днепропетровской академии МВД Украины и заявил следующее:

«Украинский закон о свободе совести максимально приближен к американскому. Я тогда сказал: «Бедная Украина. Мне очень жаль вашу страну», потому что Украина — европейское государство, а значит, каждая европейская страна имеет собственную систему отношений между государством и церковью, включая понятие традиционной, культурообразующей конфессии или конфессий. В Америке этого нет. Нельзя механически переносить американский опыт… из страны с очень короткой историей в страну с древней историей. Это отсечение Украины со всех сторон и попытка искусственно подогнать её под Соединённые Штаты Америки, боюсь, может сыграть очень негативную роль как в развитии украинской государственности, так и в развитии государственно-церковных отношений, что имеет очень большое значение».

По всей видимости, Александр Дворкин пытался этим на что-то намекнуть.

Антикультист Александр Дворкин

Вернувшись из Украины, Дворкин регулярно заявлял, что «ситуация с распространением тоталитарных сект в Украине достигла критической точки, поскольку действующее законодательство страны совершенно не приспособлено для борьбы с этим явлением».

В документальном цикле «Осторожно: секты» он открыто утверждал, что деструктивные организации умело используют «лазейки» в украинском законодательстве для вербовки новых жертв путём обмана и манипуляций. Он также призывал граждан требовать от украинских законодателей решительных действий, сравнивая бездействие властей с попыткой вычерпать воду из затопленной квартиры, не устранив при этом прорвавшуюся трубу.

Как обычно, Дворкин не скупился на резкие сравнения, называя современный культизм в Украине «духовной пошлостью» и «китчем», процветающими на фоне полной религиозной безграмотности. Он напрямую сравнивал практики неопятидесятников с наркотическим опьянением, утверждая, что введение человека в состояние транса вызывает мощный выброс эндорфинов, формирующий сильнейшую зависимость, из-за которой человек готов отдать последнее, что у него есть, лишь бы вновь испытать это состояние.

Дворкин заложил фундамент…

Роман Силантьев

Следующим шагом стало превращение Украины в «антихристианский проект».

Антикультист Роман Силантьев

В то время как Дворкин закладывал идеологический каркас, Роман Силантьев — руководитель Правозащитного центра Всемирного русского народного собора — начал навешивать на него тяжёлые, почти апокалиптические конструкции. Силантьев стал изображать Украину как своего рода чёрную дыру, в которую сваливал всё подряд: «неоязычество», «сатанинский менталитет», «религию ненависти», терроризм, скулшутинг и исламский радикализм. Получился практически полный набор демонизирующих ярлыков.

«Украинские власти нашли «свою религию», которой хотят заменить христианство, — это «украинство», созданное на основе неоязычества.

«Вот так формируется новая, антихристианская по своей сути, религия…» — заявил Силантьев, отметив, что «это религия ненависти».

Он сравнил ситуацию на Украине с увлечением неоязыческим оккультизмом в нацистской Германии, где оно распространилось сначала среди элиты, а потом проникло в другие слои населения».³

В этих высказываниях украинская власть представляется уже не как государственный институт, проводящий ту или иную политику в религиозной сфере, а как носитель целого антихристианского проекта. Ключевой здесь становится формулировка «религия ненависти». Она лишает описываемое явление какой-либо сложности и переводит его в категорию абсолютного зла: с «религией ненависти» не спорят, её не анализируют — с ней борются. Это типичный для антикультовой риторики переход от описания к вынесению приговора, когда ярлык подменяет собой доказательства.

Особого внимания заслуживает сравнение с нацистской Германией. Это классический пример «обвинения по ассоциации», когда образ, исторически наделённый максимально негативным и морально однозначным значением, переносится на украинские власти без каких-либо доказательств реальной связи между двумя явлениями.

www.mk.ru ⁴

«Власти Украины выбрали своей идеологией неоязычество с уклоном в сатанизм. Это значит, что всё христианство там будет репрессировано, думаю, что и святыни будут не только переданы раскольникам, но и уничтожены», — заявил Силантьев в 2023 году в интервью газете «Московский комсомолец».⁴

В этой связи примечательно, что Силантьев, похоже, существует в собственной, понятной лишь ему реальности. Он приписывает будущему «антихристианскому правительству» Украины якобы предстоящее уничтожение святынь, тогда как, по данным президента Украины Владимира Зеленского, именно российская армия, вторгшаяся в страну в феврале 2022 года, разрушила более 500 церквей, храмов, молитвенных домов и других религиозных сооружений.

Наиболее наглядной иллюстрацией является судьба одной из самых почитаемых православных святынь. В ночь на 15 июня 2026 года, во время массированного российского ракетно-дронового удара по Киеву, повреждения получила Киево-Печерская лавра — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Удар пришёлся по Успенскому собору: крыша главного храма комплекса загорелась и получила серьёзные повреждения, хотя стены и основные несущие конструкции сохранились.

Таким образом, «пророчества» Силантьева оборачиваются против него самого. Святыни действительно подвергаются разрушению, однако не со стороны «антихристианского правительства» в Киеве, а в результате действий той самой армии, действия которой он оправдывает. Храмы горят не от рук тех, на кого он указывает, а от ударов, наносимых стороной, на которой стоит он сам.

Позднее, в интервью газете «Московский комсомолец» он ещё больше сгустил краски, проводя исторические параллели и вспоминая большевиков, Албанию времён Энвера Ходжи и режим «красных кхмеров» — фактически весь перечень режимов, традиционно ассоциирующихся с уничтожением религии.

www.mk.ru ⁴

После подобных заявлений обсуждение окончательно выходит за пределы политической плоскости. Можно считать действия того или иного правительства ошибочными — и это всё ещё остаётся предметом дискуссии, в которой возможны аргументы и контраргументы. Однако утверждение о том, что государство возвело сатанизм в ранг официальной идеологии, переносит разговор в совершенно иную сферу. После этого любые споры о церковной собственности или свободе совести теряют значение, поскольку оппонент уже изображается не как сторона конфликта, а как воплощение абсолютного зла, а борьба с ним приобретает характер священной войны.

Тот же механизм Силантьев применяет и к церковной тематике, с той лишь разницей, что его риторика приобретает холодный, почти бюрократический оттенок.

«УПЦ МП и так уже умирала, незачем усугублять её муки. На освобождённых территориях Украины отныне будут Россия и Московский Патриархат. На пока не освобождённых территориях верные канонам украинские священники уйдут в подполье, неверные разойдутся кто куда, в том числе и в раскольничью «Православную церковь Украины»».⁵

Далее он заявляет:

«Украинская Православная Церковь Московского Патриархата закончила свою историю вместе с тем, как заканчивает сейчас свою историю независимая Украина образца 1991 года, — подытожил Роман Силантьев. — Украинская Церковь после сегодняшнего решения на неосвобождённой Украине будет уже никому не нужна. Нормальные люди там, сидя в подполье, будут ждать российских военных, другие уйдут в раскол».⁵

Иными словами, с точки зрения Силантьева, «нормальными» украинцами могут считаться лишь те, кто ожидает прихода иностранной армии. Всем остальным заранее отводится роль раскольников, отступников или политического «мусора».

Однако Силантьеву недостаточно представить Украину как религиозно испорченное государство — он также превращает её в постоянный инкубатор терроризма. В интервью изданию ukraina.ru от 24 мая 2024 года он заявил следующее:⁶ «Украина стала своеобразным убежищем, безопасным местом для радикалов». Затем он вводит собственное гибридное клеймо — «ваххабандеровцы», которым обозначает украинцев, якобы «исповедующих ваххабизм и ненавидящих нас одновременно как бандеровцы и как ваххабиты».

Слияние образов украинца, исламиста и террориста в единую фигуру, чтобы у аудитории не осталось ни сомнений, ни человеческого восприятия оппонента? Именно так выглядит технология дегуманизации в её наиболее чистом виде.

Наконец, Роман Силантьев связывает с Украиной практически всё, что способно вызвать страх у среднестатистического российского гражданина.

«Половина случаев колумбайна в нашей стране координируется из Украины»; «главным источником этих угроз являются центры информационно-психологических операций в Украине».⁷

Таким образом, в его интерпретации Украина превращается в универсальный источник всех социальных зол — от подросткового терроризма до человеконенавистнических культов.

Похоже, именно в этом заключается основной приём Романа Силантьева: не объяснять, а заражать. Не исследовать и не анализировать, а настойчиво внедрять в сознание людей одну простую мысль — что Украина представляет собой не соседнее независимое государство, имеющее право самостоятельно определять своё будущее, а фабрику смерти, ненависти и духовного разложения.

Александр Новопашин

Начало откровенной дегуманизации

В риторике Александра Новопашина — вице-президента РАЦИРС и священника Русской православной церкви (Московского патриархата) из Новосибирска — эти же темы получают дальнейшее развитие. Он уже не ограничивается определением Украины как «антихристианской страны». Из интервью в интервью Новопашин изображает Украину как нравственно деградировавшее пространство, фактически утратившее человеческий облик.

Он объединяет в единую смысловую цепочку такие понятия, как нацизм, сатанизм, неоязычество и даже каннибализм. Эти образы связываются между собой таким образом, что аудитория постепенно утрачивает способность отличать проверяемые факты от искусственно сконструированного образа угрозы. А поскольку подобные заявления звучат из уст священнослужителя, становится всё труднее понять, где заканчивается реальность и начинается гротескная страшилка.

Александр Новопашин

«Для меня нацизм и сатанизм слова-синонимы»,⁸ — заявляет Новопашин в интервью российской газете «Комсомольская правда», говоря об Украине.

«Сатанизм и неоязычество — это две стороны одной медали. А боковая сторона медали — нацизм. Или украинский нацизм. Три в одном», — утверждает он в интервью, опубликованном на сайте ansobor.ru.⁹

Это чрезвычайно удобный пропагандистский приём. Он позволяет без труда стереть любые границы между явлениями. Больше нет необходимости различать маргинальную символику, действия отдельных радикалов, государственную политику, войну или религию. Всё можно свалить в одну кучу и обозначить одним пугающим словом. Более того, как только в этот конструкт вводится образ «антисистемного» противника, любую страну становится легко вывести за пределы не только политики, но и самой человеческой общности.

«Политический режим Украины — несомненно террористический, экстремистский, человеконенавистнический. Нацистский».⁸

www.nsk.kp.ru ⁸

«…»украинство» как идеология — это своеобразная антисистема, задача, который разрушить внутренние связи в украинском обществе, разрушить связи исторические, культурные, языковые, семейные. Всё, что связывает Малороссию, Украину с русской цивилизацией, с Россией, с русским миром. Подобная идеология всегда разрушительна. Спецоперация по денацификации проводится не только для того, чтобы уничтожить гидру в её же логове, мы защищаем весь Русский мир, мы защищаем свою цивилизацию, мы защищаем Россию от этого зла, от этой антисистемы, потому что, если этого не сделать — эта зараза, как раковая опухоль, может распространяться очень широко».⁸

Как только в оборот вводится понятие «антисистема», оппонент перестаёт восприниматься как обычное государство. Он превращается в нечто почти механически чужеродное, грязное и подлежащее устранению.

Однако самым пугающим элементом всей этой цепочки дегуманизирующих конструкций становится то, что они обращены уже к детям. Следующая цитата граничит с настоящим безумием — создаётся впечатление, что священнослужитель Русской православной церкви уже перестаёт осознавать смысл собственных слов:

«Из детей делают людоедов. Пусть они таковыми не являются по сути, но подобного рода воздействие на психику оставляет на ней глубокий след. А это и нужно. Юных украинцев учат видеть в русских недочеловеков, нелюдей, которых убить мало».

Когда детей другой страны начинают описывать как «каннибалов», для какой-либо дискуссии уже не остаётся места. Сначала оппонента лишают человеческого облика, чтобы затем отказать ему даже в праве на сострадание.

Александр Новопашин едва ли станет говорить о том, чем занимаются участники так называемой специальной военной операции в российских школах и детских садах. Ведь воспитание у российских детей ненависти к украинскому народу, по-видимому, считается чем-то совершенно иным — это называют «военно-патриотическим воспитанием» подрастающего поколения, и сегодня подобная «просветительская» работа ведётся по всей России.

То, как это выглядит изнутри, подробно показано в документальном фильме «Мистер Никто против Путина» (Mr. Nobody Against Putin, 2025) режиссёров Павла Таланкина и Дэвида Боренстайна. Таланкин, работавший организатором школьных мероприятий и видеооператором в школе № 1 уральского города Карабаша, в течение двух лет тайно снимал, как после вторжения 2022 года обычная российская школа превратилась в инструмент государственной пропаганды: обязательные «Разговоры о важном», строевую подготовку, выступления перед школьниками наёмников ЧВК «Вагнер», военизированные «викторины» и прославление войны. Фильм был удостоен премии «Оскар» как лучший документальный полнометражный фильм и премии BAFTA, а в марте 2026 года российский суд запретил его показ, а автора объявил «иностранным агентом».

Иными словами, та самая дегуманизация, в которой Новопашин обвиняет Украину, последовательно и целенаправленно внедряется в его собственной стране и направлена против её собственных детей.

Игорь Иванишко

От «сект» и преследования Церкви — к образу оккультного государства

Игорь Иванишко — судебный эксперт, религиовед, старший преподаватель кафедры уголовного процесса, криминалистики и судебной экспертизы Российского государственного университета правосудия (РГУП) при Верховном Суде Российской Федерации, преподаватель факультета повышения квалификации судей при Верховном Суде РФ, профессор кафедры дополнительного профессионального образования факультета психологии Российского православного университета святого Иоанна Богослова, член Комиссии по противодействию распространению деструктивных религиозных течений при Синодальном комитете по взаимодействию с казачеством Русской православной церкви (Московского патриархата), член Российского сообщества религиоведов и член Российской ассоциации центров изучения религий и сект (РАЦИРС).

В настоящее время Игорь Иванишко позиционирует себя как один из ведущих российских «борцов с сатанизмом». То, что в выступлениях других антикультистов присутствует лишь в виде отдельных элементов — «культы», «секты», «раскол», «сатанизм», «антихристианство», «внешнее управление», — в его работах складывается в единую всеобъемлющую картину. В его интерпретации Украина одновременно предстаёт территорией псевдохристианских организаций, государством, находящимся под внешним управлением, где преследуется Украинская православная церковь, и пространством радикального национализма с почти оккультным центром власти.

Прежде всего он изображает Украину как колонию сект и культов.

«Украина с середины нулевых находится на первом месте среди государств постсоветского пространства по динамике распространения псевдохристианских организаций. Большинство из этих организаций имеют иностранное происхождение — в основном США…

…реальные управленческие центры, команды по финансовым и идеологическим, вероучительным вопросам находятся за пределами Украины».¹⁰

Смысл этих формулировок совершенно прозрачен: Украина якобы не управляет собой самостоятельно. Ею кто-то руководит. Кто-то её идеологически обрабатывает. Кто-то направляет её действия. Иными словами, страна вновь лишается собственной субъектности и политической воли.

Затем Иванишко вписывает в эту картину войну.

«Сейчас на Украине действует более 70 крупных различных квазихристианских религиозных сект, которые активно участвуют в поддержке ВСУ, передаче денежных средств, военного снаряжения и оборудования боевикам националистических подразделений. В проповедях присутствует крайняя националистическая, ксенофобская риторика. Часть послушников по «благословению» своих лидеров записались добровольцами в карательные батальоны».¹⁰

Таким образом, Украина представляется уже не просто обществом, находящимся в состоянии войны, а пространством, где религия, радикализм и насилие якобы слились в единое целое.

Следующим элементом становится тема «гонений на Церковь».

«…рейдерские захваты со стороны сектантов-раскольников и неонацистов православных храмов и монастырей, избиение священников и сжигание икон…

…об агрессивной богоборческой антихристианской позиции Зеленского и лидеров украинских неонацистских вооруженных формирований».¹¹

На этом этапе Украина уже изображается не просто как страна, охваченная «сектантством», а как государство, ведущие которого объявлены «богоборцами». Она представляется уже не расколотой в церковном отношении, а сознательно антихристианской. Именно отсюда риторика Иванишко начинает всё глубже погружаться в область оккультизма.

«…новостной сюжет об оккультно-сатанистских ритуалах, проводимых в здании офиса Зеленского».¹²

«…анализ имеющейся информации о друге Зеленского, которая убедительно свидетельствует о том, что Ермак не просто увлекся оккультизмом, а стал интенсивно практикующим черным магом и объединил вокруг себя нескольких известных магов-экстрасенсов…»¹³

Что это, если не полный абсурд, в котором всё в конечном счёте сводится к мрачной мистике? Противостоящее государство изображается уже не просто плохим или жестоким — ему приписывается едва ли не союз с самим дьяволом. А значит, борьба с ним представляется уже не политической, а почти метафизической, даже священной.

Игорь Иванишко

Рассмотрим характерный фрагмент из Telegram-канала Иванишко:

«Эфир телеканала «Соловьев Лайф» от 4 февраля 2026 года с развернутым интервью религиоведа, члена Экспертного совета Комитета Государственной Думы РФ по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений Иванишко Игоря Викторовича о сектантских оккультно-магических увлечениях экс-главы Офиса Президента Украины Андрея Ермака и о религиозно-ритуальных сексуально-интимных, педофильских и каннибалистических практиках Джеффри Эпштейна и представителей финансово-политической элиты США и Западной Европы».¹³

Главный приём здесь — так называемая амальгама, или нагромождение ассоциаций (в англоязычной литературе — association fallacy или guilt by association, то есть «обвинение по ассоциации»). В одном предложении искусственно соединяются украинский чиновник, Эпштейн, западные элиты, оккультизм, педофилия и каннибализм. При этом никакой логической связи между этими явлениями не приводится — она создаётся исключительно самим фактом их перечисления в одном ряду. Читателю фактически предлагается бессознательно достроить эту конструкцию самостоятельно: если все эти понятия стоят рядом, значит, они якобы имеют общую природу. При этом большинство людей даже не осознают, что перед ними один из наиболее распространённых приёмов манипулятивной пропаганды.

Подпись к иллюстрации: «Украинский ведьмак» (так Иванишко называет бывшего главу Офиса Президента Украины Андрея Ермака).

В одной из публикаций в своём Telegram-канале Иванишко пишет:

«…процессы реабилитации и возрождения идеологии нацизма пустили глубокие корни не только на территории Украины».¹⁴

Далее он утверждает:

«…в подобных же ситуациях с публичным цитированием на украинском телевидении высказываний Гитлера и иных нацистских преступников…»¹⁴

Тщательный поиск в открытых источниках не выявил каких-либо подтверждений существования подобных явлений в украинском медиапространстве. Поэтому создаётся впечатление, что Иванишко не гнушается и откровенной дезинформацией — прибегая к тем же обвинениям в нацизме, которые ранее использовал Новопашин.

Манипулятивный приём «обвинение по ассоциации» (guilt by association) является главным инструментом «эксперта»-пропагандиста Игоря Иванишко. Именно на этом приёме строится значительная часть его материалов, распространяемых в российском информационном пространстве.

Ещё один показательный пример из Telegram-канала Иванишко:

«Лидер секты Леонид В… ранее был осуждён за педофилию, владеет методиками построения тоталитарного сообщества и, вероятнее всего, получил эти знания на Украине».

Иванишко с поразительной лёгкостью присоединяет слово «Украина» практически к любой негативной конструкции в своих текстах. Судите сами. Мы собрали лишь небольшую подборку публикаций из его Telegram-канала:

«Почему украинские религиоведы превратились в гонителей Церкви, слуг и лоббистов деструктивных культов? Возможно ли использование враждебными силами сект и антиклерикального религиоведческого сообщества против России по украинскому сценарию?»

«В опубликованном видеоролике представлены фрагменты дискуссионной программы о ситуации вокруг Свято-Покровского Голосеевского монастыря, обращение Святейшего Патриарха Кирилла о репрессиях со стороны украинских нацистов, а также комментарии религиоведа, члена Экспертного совета Комитета Государственной Думы по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений Игоря Викторовича Иванишко».

«Принятие недружественными России государствами украинской модели гонений на Церковь в Молдове, Эстонии, Литве и Латвии. Репрессии против православных христиан на постсоветском пространстве».

«Россия 24» о сатанизме на Украине».

«…Игорь Иванишко рассказал о сектантстве на Украине и религиозном измерении войны в Восточной Европе…»

«…о роли сект, неоязычников и сатанистов в вооружённом конфликте на Украине…»

«Во время специальной военной операции на территории различных регионов России активно действовал культ с украинским следом, призывавший людей не подчиняться действующему законодательству Российской Федерации и органам государственной власти…»

«Я принимал участие в съёмках документального фильма об украинских раскольниках и сектантах и их влиянии на политические процессы на Украине».

«…о запрете православия на Украине…»

«…лишение сана по указанию американского обкома, поцелуи с переодетыми украинскими сектантами, миссионерская деятельность в Африке…»

«Первые два выпуска были посвящены сектантству на Украине…»

«…сатанисты, неоязычники и другие культы в США, Западной Европе и на Украине…»

«Чрезвычайно интересным аспектом этого журналистского расследования стало обнаружение различных связей данного культа с Украиной…»

«В заключительной части представлены фрагменты моего интервью, посвящённого активному и целенаправленному внедрению неоязыческих ритуалов в армию и общество Украины. В целом репортаж посвящён использованию отдельных сектантских неоязыческих ритуальных практик…»

«…об участии представителей украинских сектантских организаций в военном конфликте на Украине…»

«…после нескольких лет регулярного просмотра украинских политических ток-шоу и чтения украинских новостных и информационных ресурсов зрители уже привыкли к постоянным ссылкам украинских политиков, включая высших должностных лиц государства, на высказывания Адольфа Гитлера, Йозефа Геббельса, Рудольфа Гесса и других нацистских преступников…»

«Американские сатанисты приглашают украинских сатанистов и неоязычников на свой съезд в Бостоне…»

«Продукция «Храма Сатаны» в цветах украинского флага…»

«Американские сатанисты собирают средства в поддержку сатанистских групп на Украине…»

«Украина может превратиться именно в ту выгребную яму антихристианской, сектантской и откровенно сатанинской нечисти…»

«…обсуждение возникновения и распространения сатанинских ритуалов, символики и атрибутики в украинских неонацистских батальонах…»

«Программа посвящена деятельности униатской церкви, направленной на захват православных святынь, уничтожение православия на Украине и сотрудничество с радикальными националистическими группировками».

«…радикальные неоязыческие культы, сотрудничающие с неонацистскими подразделениями, сатанистские организации (Украина — единственная страна на постсоветском пространстве, официально разрешившая регистрацию сатанистских организаций в Министерстве юстиции), саентологи, «Свидетели Иеговы» (признаны экстремистской организацией в России), последователи Фалуньгун (ответственные за сотни самоубийств и экстремистскую деятельность), а также другие криминальные и околокриминальные религиозные секты и культы…»

rro.org.ru ¹⁹

Последним в этом перечне является короткое сообщение, опубликованное на официальном сайте Российского общества исследователей религии. В нём говорится, что «19 мая 2023 года на YouTube было размещено видеоинтервью с Игорем Иванишко под названием «Сатанизм — национальная религия нацистской Украины: духовный геноцид как метастаза глобальной болезни». В этом интервью Иванишко был представлен как член Российского общества исследователей религии (РОИР). Данная информация не соответствует действительности, поскольку И. В. Иванишко был исключён из РОИР ещё в апреле 2022 года за нарушение пункта 6.9 Устава Общества».¹⁹

Нам не удалось обнаружить это видео на YouTube. Тем не менее приведённый выше материал представляет собой лишь небольшую часть высказываний Игоря Иванишко — российского антикультиста, связанного с РАЦИРС.

Фото: Александр Дворкин (второй слева), Александр Новопашин и Игорь Иванишко

На заседании РАЦИРС

Александр Невеев

Александр Невеев, называющий себя «экспертом» по культам, сектам и деструктивному коучингу, пожалуй, является самым радикальным представителем российского антикультового движения. Если предыдущие авторы нередко маскируют дегуманизацию под религиоведческий анализ, защиту традиционных ценностей, церкви или нравственную обеспокоенность, то Невеев высказывает многие вещи практически без каких-либо маскировок. Именно поэтому его тексты особенно показательны: они наглядно демонстрируют, к чему в конечном итоге приводит подобная логика — к разделению людей на «нормальных» и «испорченных», к призывам применять насилие и к оправданию жестокости.

Антикультист Александр Невеев

В одном из своих постов Невеев буквально разделяет население Украины на «два народа».

«На Украине есть два народа: хохлы и украинцы».¹⁶

К последним он относит людей, которых представляет тяготеющими к России и православию, тогда как первых описывает как носителей «комплекса неполноценности», духовных наследников бандеровцев и пособников нацистской полиции. Он разделяет украинцев не по их взглядам или поступкам, а по их «крови» и «совести»: одни — «свои», нормальные люди, другие — дефектные и нравственно испорченные. Антикультисты особенно любят этот приём — делить людей не по тому, что они думают или делают, а по тому, кем им предписано быть. Подобная классификация закономерно ведёт к следующему этапу — идее разделения, разграничения и перекраивания пространства. Созданная Невеевым картина мира выглядит даже более безумной и пугающей, чем идеи евгеники.

«…лучший способ избежать долгой и кровавой гражданской войны – это сделать разделение на хохлов и украинцев вполне официальным – прочертить государственную границу».¹⁶

Это язык оскорбления и политического расчленения, рождающийся из унизительного разделения людей на якобы разные «породы».

Однако самые жёсткие тексты Невеева — это те, в которых он переходит от идеологии к прямым инструкциям по применению насилия. В одном из своих постов он фактически излагает план борьбы с Майданом, призывая к вооружению, созданию укреплений, захватам объектов и подавлению противников.

«…главное, что необходимо сделать — это вооружиться каждому, кто против бандеровцев».¹⁷

«…лучшая защита — нападение. Необходимо атаковать правый сектор, заставить его активистов испытывать первобытный страх…».¹⁷

В другом тексте он высказывается ещё более откровенно:

«После отключения воды необходимо поджечь здание, чтобы выкурить бандеровцев».¹⁸

«Хочешь спасти Родину – не бойся крови: ни своей, ни чужой!»¹⁸

Дальше идти уже некуда. Это больше не намёки и не богословские аллегории, а пошаговые инструкции: где перекрыть воду, что поджечь и кого следует «выкуривать». К этому моменту противник уже давно перестаёт восприниматься как человек — он превращается в насекомое, которое нужно выкурить из убежища, в материал, который можно уничтожать, не считаясь с кровью — «ни своей, ни чужой».

Именно здесь становится понятным, зачем вообще выстраивалась вся эта конструкция. Сначала людей разделили на «своих» и «испорченных». Затем «испорченных» объявили фашистами и бандеровцами. После этого постепенно было дано моральное разрешение на применение насилия, а в завершение появился готовый рецепт, подробно объясняющий, как именно их следует сжигать и выкуривать. Это язык гражданской войны, произнесённый заранее — задолго до того, как сама война достигает своего апогея.

Заключение

Если расположить все эти тексты рядом, то вместо случайного набора отдельных высказываний возникает стройная, последовательная конструкция. Каждый следующий автор снимает с Украины ещё один слой нормальности, а его преемник начинает не с нуля, а опирается на уже подготовленную предыдущим почву.

Первый уровень — это образ «территории культов»: страны, население которой якобы по своей природе особенно восприимчиво к манипуляциям. Этот тезис прост, но принципиален, поскольку ещё до обсуждения каких-либо конкретных вопросов лишает Украину права на самостоятельную волю.

Затем внимание переносится на церковную сферу. Одну православную юрисдикцию объявляют «ненастоящей», другую изображают вечной мученицей, после чего окончательно закрепляется жёсткое разделение между «истинно верующими» и самозванцами.

Следующий этап переносит разговор из политической плоскости в религиозную. Украина перестаёт быть государством с внутренними противоречиями и превращается в «антихристианский проект с сатанинским уклоном». К этому добавляются нацизм, сатанизм и неоязычество, а всё украинское общество изображается нравственно разложившимся.

Далее разрозненные обвинения сшиваются в единую картину: культы, гонения на церковь, оккультизм, сатанизм и безбожная власть. Одни делают это грубо и прямолинейно, другие — в профессорской манере, с использованием научной терминологии и ссылок на источники, однако суть остаётся неизменной: украинцы якобы находятся под внешним управлением, лишены собственной совести и используются лишь как объект манипуляции.

На последнем этапе риторика выходит за пределы печатного слова. Людей начинают делить на «правильных» и «неправильных». Появляются призывы вооружаться, внушать страх, «выкуривать» противника и перестать бояться крови.

Украину сначала лишают сложности и многогранности, затем — легитимности, потом — права считаться духовно нормальной страной, а в конечном итоге — и самой человеческой сущности. В результате читателя подводят к простому выводу: по отношению к такому врагу становятся допустимыми действия, которые в любых иных обстоятельствах казались бы немыслимыми.

Проблема заключается не в грубости или эксцентричности подобных текстов. Вопрос гораздо серьёзнее: зачем вообще нужен такой язык? По сути, он служит одной-единственной цели — постепенно вытолкнуть Украину за пределы представлений о нормальности. Страна перестаёт восприниматься как государство, общество — как общество, а сложный церковный конфликт сводится к примитивной схеме, в которой не остаётся места ни нюансам, ни противоречиям.

Вместо сложной и неудобной реальности читателю предлагают набор готовых ярлыков: «истинная церковь», «раскольники», «культ», «секта», «сатанисты», «антисистема», «людоеды». Чем чаще человек сталкивается с этой схемой, тем труднее ему увидеть в людях по другую сторону равных себе.

Именно в этом и заключается назначение подобной риторики. Она не просто оскорбляет — она подготавливает почву. Гораздо легче не испытывать сострадания, не слушать и не признавать человеком того, кого заранее изобразили в подобных красках. Тогда насилие получает удобное оправдание: оно уже воспринимается не как насилие, а как «защита веры», «борьба с антисистемой» или «спасение Родины». В этот момент текст перестаёт быть обычным комментарием. Он приобретает вполне практическую функцию — становится инструментом формирования идеологии ненависти.

Не борьба с культами и сектами, а фабрика дегуманизации

Александр Дворкин

Роман Силантьев

Александр Новопашин

Игорь Иванишко

Александр Невеев

Заключение

Источники