Наследие Кюннета и Боснийская война. Часть 1

30 лет назад закончилась трёхлетняя Боснийская война. Это был самый кровавый межэтнический конфликт в Европе со времён Второй мировой войны. По разным данным погибло около 100 тысяч человек, миллионы стали беженцами. В этом конфликте особо выделяются по масштабам жестокости и количеству жертв два трагических эпизода: осада Сараево и резня в Сребренице, которая квалифицирована международным трибуналом по бывшей Югославии (ICTY) как геноцид. Эта страница истории стала ещё одной незаживающей раной на теле общества.

Мы отдельно будем упоминать в процессе статьи эти и другие трагичные события войн на Балканах. Однако справедливо сразу упомянуть, что эта война была сложным конфликтом, в котором все стороны совершали преступления и были впоследствии осуждены. Как сербы, так и боснийцы, и хорваты участвовали в серьёзных нарушениях Женевских конвенций и других нарушениях международного гуманитарного права.

Кто стоит за войнами на Балканах

Многие исследователи, военные эксперты, судьи, историки, социальные психологи, журналисты рассматривали с разных сторон причины и последствия войн на Балканах в 90-х годах. Многие задавались вопросом, как общество допустило геноцид в Сребренице, в то время, когда этот регион находился под статусом «безопасной зоны» ООН.

Организация Объединённых Наций определяет «безопасную зону» как территорию, свободную от «вооружённых нападений и любых других враждебных действий» в условиях конфликта, предназначенную для защиты мирного населения, беженцев и доставки гуманитарной помощи. В 1993 году Совет Безопасности ООН объявил Сараево, Горажде, Сребреницу и другие мусульманские анклавы защищёнными безопасными зонами. Однако в июле 1995 года для Сребреницы всё изменилось.

Резня в Сребренице стала частью кампании этнических чисток. За десять дней были убиты около 8000 боснийских мужчин-гражданских лиц — от восьмилетних мальчиков до пожилых людей старше восьмидесяти. Женщины и дети также оказались среди жертв. Это была крупнейшая массовая казнь в Европе со времён Второй мировой войны. Как заключила судебная палата МТБЮ (Международный трибунал по Бывшей Югославии), события в Сребренице «не поддаются описанию по своему ужасу и последствиям для способности человечества возвращаться к актам жестокости в условиях конфликта» ¹.

Из судебных постановлений ², стенограмм слушаний ³, документов военных трибуналов, книг историков, научных статей, а также свидетельств выживших и очевидцев можно узнать многое — и испытать глубокий шок. Тем не менее, несмотря на огромное количество доказательств, доступных во всём мире, споры о настоящих подстрекателях войны и её возможных триггерах не утихают.

В ходе нашего исследования мы столкнулись с огромным массивом материалов, посвящённых анализу политики вовлечённых государств, решений военного командования и действий всех конфликтующих сторон. Иначе говоря, внимание общественности в основном сосредоточено на военных преступниках.

Но лишь немногие исследователи обратились к идеологическим и информационным основаниям этой трагедии — аспекту, который во многом остался вне поля зрения. Именно на этом малоизученном измерении мы сосредоточим внимание, дополнив его ранее неучтёнными фактами в контексте тех событий.

Роль идеологов нацизма в войнах

Вникая в глубины этого исторического эпизода, эпицентром которого стала Босния и Герцеговина, при сопоставлении ряда фактов нам предстала картина, с поразительной схожестью напоминающая ситуацию в гитлеровской Германии времён становления НСДАП перед Второй мировой войной, а также ситуацию в современной России. Речь идёт о роли идеологии и пропаганды до и во время войны и о присутствии апологетов антикультового нацизма в окружении верхушки власти, об их идеологическом, информационном и психологическом влиянии на власть, на общественность и непосредственно на вооружённые силы, с осуществлением психологической обработки и индоктринации офицеров и солдат перед отправкой их на войну.

Публично эти апологеты антикультового нацизма известны своей борьбой с «сектами» и «культами» под предлогом «защиты общества». На деле же они — архитекторы террора, войны и нетерпимости. Это концептуалисты нацистской доктрины, в основе которой всегда лежала и по сей день лежит идея превосходства одной группы над другой.

Ключевым нацистским идеологом в гитлеровской Германии, возглавившим борьбу со свободомыслием, был антисемит, протестантский теолог, борец с «сектами» — Вальтер Кюннет. В России эту роль исполняет Александр Дворкин, неоднократно разоблачённый в расследованиях независимых журналистов на сайте actfiles. В Сербии аналогичную функцию выполнял нейропсихиатр, полковник Братислав Петрович. Хотя Петрович станет центральной фигурой этой статьи, прежде необходимо рассмотреть случаи Вальтера Кюннета и Александра Дворкина. Эти показательные примеры точнее раскроют связь с ситуацией в бывшей Югославии начала 1990-х.

Вальтер Кюннет и Александр Дворкин

Вальтер Кюннет

В 1932 году баварский антисемит и теолог Вальтер Кюннет возглавил Апологетический центр по борьбе с «сектами» — предшественник современных антикультовых организаций. Центр действовал через лекции, статьи и публичные выступления.

26 апреля 1933 года в Федеральной церковной администрации в Берлине Кюннет представил доклад «Церковь и еврейский вопрос» («Die Kirche vor der Judenfrage in Deutschland»), в котором призывал к уничтожению иудаизма, называя его «инородным телом в организме Германии». Этот доклад оказал решающее влияние на окончательное одобрение антисемитской политики. Кампания Кюннета выходила за рамки еврейского вопроса — он нацелился также на религиозные и политические меньшинства, а также на инакомыслящих любого рода. Все преследуемые группы объявлялись «сектами» или «культами» и заносились в чёрные списки Апологетического центра.

16 декабря 1933 года гестапо (Geheime Staatspolizei) отметило и одобрило работу и методы Апологетического центра. Сам Кюннет с удовлетворением сообщил об их интересе в докладной записке руководству Рейхской церкви:

«Гестапо выразило большой интерес к архиву сект Апологетического центра и к нашей работе против свободомыслия, марксизма и большевизма. Гестапо выразило желание в будущем возглавить борьбу с нелегальным свободомыслием совместно с Апологетическим центром. Обмен материалами между гестапо и Апологетическим центром уже начался».

С этого момента Апологетический центр начал поставлять секретной государственной полиции разведданные о религиозных и политических группах, а также о нежелательных организациях. Центр Кюннета также сотрудничал с Министерством пропаганды под руководством Йозефа Геббельса и Министерством внутренних дел. Основной деятельностью центра стало создание материалов, направленных против евреев и «сект». Составлялись списки так называемых «сект», включающие все группы, которых антикультисты считали опасными для государственной идеологии. Под удар попали многие нехристианские движения, включая антропософию, дарвинизм, монизм, спиритуализм, оккультизм и другие. Примечательно, что спустя годы аналогичные организации появятся в списках сербских антикультистов, в том числе в списках, составленных близким коллегой Братислава Петровича — капитаном полиции Сербии Зораном Луковичем, но об этом позже.

Нацистское наследие, дожившее до наших дней

Жестокость, проявленная гестапо во время Второй мировой войны, была прямым следствием практик, материалов и методов, заимствованных из Апологетического центра, включавшего представителей протестантской церкви. Радикальные взгляды церкви и Апологетического центра, включая антисемитизм в отношении евреев, сложились задолго до создания гестапо и даже до формирования радикальных убеждений Гитлера. Историки подчёркивают, что именно церковный антисемитизм сформировал характер германских националистических движений, то есть самого нацизма.

Подробную информацию о Вальтере Кюннете и передаче знаний и методов от нацистских идеологов вы можете найти в наших публикациях и в документальном фильме «Воздействие».

После Второй мировой войны исполнители нацистского террора были наказаны, а нацистский режим в Германии — повержен. Однако главные концептуалисты и ключевые идеологи нацизма продолжили свою деятельность безнаказанно, обеспечив выживание идеологии превосходства. Знания и методы террора, а также техники воздействия на сознание и подсознание передавались по прямой линии преемственности: Вальтер Кюннет → Фридрих Вильгельм Хаак и Йоханнес Огорд → Александр Дворкин — и сохранились до наших дней.

Нацизм, как явление, выжил и возродился в более изощрённой форме, вновь и вновь приводя к кровавым расправам и гибели невинных. Доказательством тому служат нынешняя ситуация в России, война в Украине и события в бывшей Югославии 1990-х годов.

Диалог-Центр

Прослеживая историческую преемственность от Кюннета, стоит отметить, что датский теолог Йоханнес Огорд вместе с Фридрихом Хааком изначально передавали знания и методы через институт миссионерской теологии «Диалог-центр» (Dialog Center), основанный в Орхусе, Дания, в 1973 году. В 1981 году они расширили свою деятельность, создав Международный Диалог-Центр (Dialog Center International, DCI), также базирующийся в Дании.

Вход в штаб-квартиру Диалог-Центра

Фридрих Хаак и Йоханнес Огорд

Огорд обучал представителей многих стран, которые перенимали знания, методы, терминологию и практики, продолжая дело Кюннета у себя на родине. Датский Диалог-центр стал плацдармом для создания аналогичных центров в других странах, где нацистские методы практически применялись для борьбы с «нежелательными» группами. Так, в Сербии 1990-х годов Белградский Диалог-центр действовал в сотрудничестве с Сербской православной церковью. Его возглавлял нейропсихиатр, полковник Братислав Петрович совместно с коллегами из Военно-медицинской академии. Этот центр и его участники позже стали основой для создания сербской антикультовой организации CAS, присоединившейся к FECRIS. Подробнее о Белградском Диалог-центре мы расскажем далее в статье.

Александр Дворкин, преданный ученик Йоханнеса Огорда, в течение многих лет занимал пост вице-президента Dialog Center International (DCI). В 1993 году при поддержке Русской православной церкви он создал в России Центр Иринея Лионского — прямую копию нацистского Апологетического центра Кюннета, основанного в 1932 году. Как видим, наследие Кюннета повторилось — но теперь оно вышло далеко за пределы одной страны.

Теперь обратимся к фигуре Братислава Петровича, его деятельности и последствиям этих действий в бывшей Югославии.

Полковник, профессор Братислав Петрович

Нейропсихиатр полковник Братислав Петрович (крайний справа) рядом с представителями Сербской православной церкви и капитаном полиции Зораном Луковичем. Боснийская война

Факты о нейропсихиатре полковнике Братиславе Петровиче и его антикультовой деятельности ранее были частично собраны в отчётах и статьях исследователей и правозащитников ^4,5. Эти материалы послужили отправной точкой для более глубокого расследования и анализа. Мы признаём вклад этих экспертов и приводим ссылки на источники в конце этой страницы ^6,7.

Нам же досталась более скромная задача: соединить эти и другие разрозненные факты и, опираясь на уже имеющийся опыт изучения феномена антикультового нацизма, выявить его более глубокую, ранее не раскрытую идеологическую и информационную роль в балканских конфликтах, включая происхождение пропаганды, дезинформации и расчеловечивания противников как неотъемлемой части последующего вооружённого противостояния и кровопролития.

Полковник, профессор Братислав Петрович стал руководителем Института психического здоровья и военной психологии ВМА в 1990 году. Он занимал эту должность на протяжении всех десяти лет военных конфликтов на Балканах. Однако работать в ВМА, входящей в структуру Министерства обороны Сербии, он начал задолго до назначения. Его диссертация под названием «История проблемы психологического и психиатрического отбора лётчиков» (1983 г.) была посвящена отбору и психологической подготовке военных пилотов. В ней Петрович выражал признательность полковнику, профессору Гойко Капору — своему научному руководителю и коллеге не только по работе с вооружёнными силами, но и по борьбе с так называемыми «культами» и «сектами». Полковник, профессор Гойко Капор возглавлял клинику психических и нервных расстройств до 1983 года. Примечательно, что помимо медицинского образования (оконченного в 1948 году), он также изучал психологию на философском факультете, который окончил в 1951 году.

Полковники Капор и Петрович сыграли ключевую роль в идеологической обработке и подготовке солдат режима Слободана Милошевича перед отправкой на войну. Они также проводили обучение сотрудников ВМА методам антикультового террора, соответствующей терминологии и практикам. Это обучение распространялось и на военных, через лекции и встречи.

Коллеги Братислава Петровича из Военно-медицинской академии (ВМА)

Военно-медицинская академия

Важно пояснить, что до 1992 года вооружённые силы включали военнослужащих со всей территории Социалистической Федеративной Республики Югославии (СФРЮ), в которую входили шесть республик — Сербия, Хорватия, Босния и Герцеговина, Словения, Македония и Черногория — и две автономные области. После 1992 года антикультовая подготовка проводилась уже в Вооружённых силах Союзной Республики Югославия (СРЮ), то есть для офицеров и солдат из Черногории и Сербии.

Эти лекции по борьбе с «культами» и «сектами» проводились сотрудниками ВМА. Братислав Петрович также обучал военных врачей, психологов и педагогов, начиная с 1993 года. Позднее он сам подтвердил это на антикультовой конференции FECRIS в Барселоне в 2002 году ⁷:

«Полковник Петрович заявил на конференции, организованной FECRIS в Барселоне в 2002 году, что с момента начала своей борьбы с “сектами” в 1993 году он обучил медицинских врачей, психологов и преподавателей по данной теме».

Антикультовая деятельность профессора Гойко Капора также была задокументирована в воспоминаниях самого Братислава Петровича ⁸:

«Профессор Братислав Петрович поделился воспоминаниями о профессоре Капоре, чьё увольнение на пенсию не помешало его педагогической деятельности и передаче обширных знаний младшим коллегам. В тяжёлое время для нашего народа, начиная с 1991 года, профессор Капор самоотверженно и благородно работал в Кризисном штабе Сербского медицинского общества, обучая гражданских психиатров военной психиатрии на многочисленных профессиональных заседаниях Секции психиатрии СМО, особенно в вопросах профилактики психологических травм. Он также инициировал научный симпозиум, организованный Академией медицинских наук СМО на тему “Секты и здоровье”, осознав вредное влияние сект, особенно на молодёжь.

Профессор Капор был автором или соавтором более 130 профессиональных и научных работ, восьми глав в монографиях и учебниках, а также четырёх книг: “Психогигиена” (1960), “Тревожность и неврозы” (1961), “Психиатрия или расстройства личности” (1980) и “Военная психиатрия” (1982). Он был научным руководителем или членом комиссии по защите 15 докторских диссертаций».

Профессор Гойко Капор. Боснийская война

Обратимся к подробному отчёту за 2005 год «Репрессии религиозных меньшинств в Сербии» («The Repression of Religious Minorities in Serbia»), в котором рассмотрена деятельность нейропсихиатра Братислава Петровича и его коллеги — полковника, профессора Гойко Капора ⁷. Процитируем отрывок из него:

Из отчёта о ВМА. Боснийская война

«Военно-медицинская академия

Основной задачей ВМА является медицинская подготовка и проведение оригинальных исследований, соответствующих потребностям и деятельности вооружённых сил.

Отдел психического здоровья и военной психологии является частью Клинико-психиатрического отделения ВМА. Он занимается психологическим тестированием, исследовательской и учебной деятельностью, связанной с военной психологией.

Полковник, нейропсихиатр Гойко Капор, возглавлявший Клиническую психиатрию (1975–1983 гг.) и являвшийся начальником Братислава Петровича, написал в своей книге «Военная психиатрия»:»

Полковник, нейропсихиатр Гойко Капор. Боснийская война

««В современной армии мужчины вовлечены в процесс образовательной работы. Этот процесс осуществляется через обучение, образование и индоктринацию. Идеология каждого социального института требует формирования так называемой модели типа личности».

«Осознание целей боевых действий всегда связано с ценностями, которые отражают идеологию и указывают на степень индоктринации личности бойца».

Подполковник Петрович в своей медицинской диссертации признаёт заслуги профессора Гойко Капора как нейропсихиатра, написавшего работу на тему отбора и психологической подготовки армейских пилотов.

Позже, возглавляя Отдел психического здоровья и военной психологии, Петрович стал специалистом по отбору и психологической подготовке солдат армии Милошевича перед отправкой на войну».

Что такое индоктринация?

Индоктринация — это процесс целенаправленного и систематического внедрения определённых убеждений, идеологии в сознание людей, с целью формирования у них необходимого мышления и поведения, исключающего возможность критического осмысления. Индоктринация подразумевает одностороннее влияние на сознание и подсознание человека, при котором подавляются другие альтернативные точки зрения. Процесс индоктринации может осуществляться как массово на все общество, так и в специальных образовательных программах, которые вместо развития критического мышления, навязывают конкретные убеждения и задачи для определённой группы людей. Одним из инструментов осуществления массовой индоктринации являются СМИ и религия.

Процесс индоктринации воздействует намного глубже даже самой тонкой пропаганды, поскольку затрагивает глубинные фундаментальные установки в человеке, убеждения и ценности, полностью исключает возможность сомнений, а идея, внедрённая в процессе индоктринации, становится частью идентичности человека. Если пропаганда может иметь кратковременный эффект, то срок действия индоктринации очень длительный, а зачастую пожизненный. В нацистской Германии в воспитании молодёжи применялся именно процесс индоктринации.

В политических режимах, где идёт подавление свободомыслия, индоктринация является обычным явлением. Изучая исторические примеры возникновения тоталитаризма и нацизма в государствах, было обнаружено одно интересное сходство: источником и исполнителем процесса индоктринации зачастую являются вовлечённые в антикультовую деятельность специалисты по контролю над разумом, борцы с так называемыми «сектами» и их обученные коллеги из психиатрии, психологии, журналистики, педагогики, правоохранительных органов и вооружённых сил.

В случае с Военно-медицинской академией в Белграде одно из основных направлений ВМА состояло в исследованиях, связанных с потребностями и деятельностью вооружённых сил и с их индоктринацией. В этом контексте важно перейти к началу военного конфликта в Боснии и Герцеговине и к доминирующей в то время идеологии и пропаганде, осуществляемой в том числе через СМИ.

Роль СМИ в войнах в бывшей Югославии

Средства массовой информации, как и во многих других войнах, стали важнейшим полем битвы в этом конфликте. В провоцировании трагедий, развернувшихся на Балканах, решающую роль сыграли не сами события, приведшие к югославскому конфликту, а то, как эти события были представлены в СМИ. Это представление основывалось не на фактах, а на фальсификациях, вымышленных историях и намеренном создании атмосферы ненависти.

Международный трибунал по Бывшей Югославии (МТБЮ) признал важную роль пропаганды в СМИ в геноциде во время вынесения приговора Милану Гверо. 19 июля 1995 года Гверо опубликовал пресс-релиз, в котором утверждалось, что действия сил боснийских сербов в Сребренице были направлены на «нейтрализацию мусульманских террористов, а не гражданских лиц». Суд постановил, что, распространяя ложную информацию, Гверо способствовал совместному преступному предприятию, целью которого была «этническая чистка» Сребреницы.

Это был суд над конкретным человеком из медиа, однако необходимо упомянуть очень важный факт. Контроль над боснийскими теле- и радиостанциями как минимум с сентября 1991 года осуществлялся сербскими военными. С этого момента транслировались программы, направленные на запугивание других НЕсербских национальностей. Информация про это известна в том числе из судебного разбирательства по делу Момчило Краишника ⁹. Помимо этого факта, также известно о масштабной чистке сербского радио и телевидения, которая происходила за несколько лет до 1990 года. То есть, по-видимому, контроль сербских СМИ со стороны вооружённых сил был осуществлён намного ранее сентября 1991 года.

А в апреле 1990 года во время смены власти в Хорватии, у сербских СМИ появился «соперник» в лице хорватских СМИ. В хорватских медиа была осуществлена аналогичная чистка такого же масштаба, как в Сербии несколькими годами ранее, что поставило СМИ этих двух стран на путь жесточайшего столкновения. Порочный круг информационного противостояния окончательно замкнулся, и даже спустя многие годы он до конца не разорван.

Примеры чёрной пропаганды СМИ

Осуждённые представители СМИ, ставшие рупорами пропаганды, предстали перед судом справедливо. С другой стороны, что ещё могли транслировать СМИ, полностью взятые под контроль сербскими вооружёнными силами, которые в свою очередь систематически подвергались индоктринации, по сути, промывке мозгов, и идеологической обработке специалистами из ВМА, осуществляемой под руководством полковника, нейропсихиатра и антикультового нациста Братислава Петровича? В случае даже незначительного неповиновения, какая судьба могла ожидать такие СМИ?

Ответом на этот вопрос и показательным примером является история, произошедшая позже во время войны в Косово в марте 1998 года с пятью независимыми редакторами газет, которые были обвинены в якобы распространении дезинформации, поскольку они называли албанцев, погибших в Косово, «людьми», а не «террористами». Такое человеческое отношение к албанским мусульманам в рамках созданной атмосферы ненависти и дегуманизации оказалось недопустимым. Этот факт зафиксирован правозащитной организацией Human Rights Watch.

Приведём ещё пару показательных примеров чёрной пропаганды в СМИ. В отчёте, опубликованном в сербском таблоиде Večernje Novosti, была изображена иллюстрация якобы сербского ребёнка, вся семья которого была убита боснийскими мусульманами. В действительности этот отчёт был сфальсифицирован, а ложной иллюстрацией послужила картина Уроша Предича 1888 года.

Картина Уроша Предича, использованная для фальсификации. Боснийская война

Следующий пример — резня в Овчаре, известная также как резня в госпитале Вуковара. За день до трагедии сербские СМИ сообщили, что в Вуковаре было якобы убито 40 сербских младенцев, что было выдумкой. Глава этой вуковарской больницы доктор Весна Босанац в последствии заявила, что, по её мнению, ложь об убитых младенцах была выпущена намеренно, чтобы спровоцировать сербских националистов казнить хорватов, ^{10, 11} что и привело к казни 264 хорватских военнопленных и мирных гражданских лиц.

Ложь об убитых младенцах в газете. Боснийская война

Боснийская война

Официальная история вооружённого конфликта в Боснии начинается с февраля 1992 года, когда власти Боснии и Герцеговины (БиГ) объявили референдум о независимости и отделении от СФРЮ. Независимость поддержали большинство боснийских мусульман, на тот момент составляющих почти половину местного населения, и большинство местных хорватов. Только боснийские сербы бойкотировали исход референдума, составляя почти треть населения. Сербы признали исход референдума нелегитимным и объявили о создании собственной Республики Сербской, поддержку которой оказали власти Сербии во главе со Слободаном Милошевичем. После этого начался вооружённый конфликт. Такова официальная сторона начала войны в Боснии и Герцеговине.

Референдум о независимости БиГ стал последней каплей в провокации конфликта в Боснии и Герцеговине и его катализатором. Но с идеологической стороны это было далеко не начало. В эти годы уже был хорошо развитый сербский национализм. С разных сторон звучали речи и нарративы об идее создания «Великой Сербии», в том числе и в заявлениях политических лидеров — президента Слободана Милошевича (“This is Serbia, Greater Serbia”), и лидера боснийских сербов Радована Караджича (“Our optimum is a Greater Serbia, and if not that, then a Federal Yugoslavia”) ².

В судебном решении по делу Радована Караджича (ICTY) указано, что лидеры боснийских сербов подчёркивали незаконный и неконституционный характер провозглашения суверенитета БиГ как угрозу, которую оно представляло для интересов сербов в создании однородной Великой Сербии, которая предполагала объединение всех сербских земель и удаление несербского населения ².

Приведём также отрывок из отчёта «Репрессии религиозных меньшинств в Сербии» ⁷.

Из отчёта об этнической чистке. Боснийская война

«В то время началась этническая чистка с целью создания этнически и религиозно чистой Великой Сербии — сначала на территориях восточной Хорватии с зачисткой Вуковара в 1991 году, а затем в Боснии и Герцеговине в 1992 году.

Было опубликовано несколько докладов Тадеуша Мазовецкого, специального докладчика Комиссии по правам человека, о положении с правами человека на территории бывшей Югославии. В его докладе от 6 ноября 1992 года, среди прочего, отмечалось, что «этническая чистка», проводимая сербскими силами, по-видимому, не была следствием войны, а её целью».

Ещё один отрывок из этого отчёта:

Из отчёта о сектах. Боснийская война

«Цель состояла в создании Великой Сербии путём захвата и формирования этнически и религиозно чистых зон православных сербов в Восточной Хорватии и Боснии и Герцеговине, которые можно было бы присоединить к территории собственно Сербии.

Именно на этой же идеологической основе полковник Петрович в 1993 году, в то время как в Хорватии и Боснии уже велась этническая и религиозная чистка, начал борьбу против религиозных меньшинств внутри Сербии, называя их «сектами» и обвиняя, подобно мусульманам, в том, что они являются террористическими организациями».

С подачи полковника Братислава Петровича и его коллег, вовлечённых в антикультовый террор, проводилась массовая индоктринация сербского населения и дегуманизация НЕ-сербов. Все неугодные для «Великой Сербии» автоматически становились опасными «сектами» и совместно с мусульманами, с подачи идеологов антикультового нацизма, становились террористическими организациями. Идеологический враг для народа и его взращённого национализма был обозначен.

Сподвижники сербского национализма

В контексте поддержки сербского национализма сначала важно упомянуть о сербском лидере Слободане Милошевиче, ставшем президентом Сербии в 1989 году, и трансформации его политических взглядов. Слободан Милошевич начал свою карьеру в коммунистической партии, но впоследствии, в конце 1980-х годов, в период уже существующих растущих националистических настроений в обществе, он адаптировал свою политику и поддержал сербский национализм, что стало поворотным моментом для этнически многонациональных регионов в бывшей Югославии. Его переход к национализму был не столько идеологическим выбором, сколько политической стратегией с типичной целью удержания и усиления собственной власти. Анализ условий того времени приводит к выводу, что сам он не был идеологом национализма, но был его рупором и в будущих конфликтах стал его орудием. Идеологическим локомотивом в бывшей Югославии выступили другие силы.

Националистические настроения в конце 1980-х начала 1990-х годов поддерживались в том числе Сербской православной церковью (СПЦ), которая исторически связана с национальной идентичностью сербов. Постепенный упадок югославского коммунизма и подъём конкурирующих националистических движений в 1980-х годах были выгодны СПЦ и поощрялись её представителями, которые предоставляли культурную и историческую основу, а также играли важную роль в национальной пропаганде.

Для пропаганды использовались средства массовой информации, где популяризировалась идея о том, что православие является духовной основой и важнейшим компонентом национальной идентичности сербов ¹². В связи с этим были переизданы ряд православных псевдонаучных работ, транслирующих многие исторические неточности и искажения относительно истории хорватов и истории сербов, и сербского православия. Эти работы использовались СПЦ в качестве исторических аргументов в пользу войн в Хорватии и Боснии. Подробно об информационной пропаганде и идеологии со стороны представителей СПЦ рассмотрено в научной статье «Outline of a Serbian Orthodox Doctrine of Righteous War» ¹³.

Идеологическая поддержка войны представителями СПЦ

Ниже будут представлены примеры действий и радикальных заявлений Патриарха Павла (патриарха СПЦ в годы войн на Балканах) в поддержке сербского национализма и сербских политических лидеров в их ведении войны. Однако помимо патриарха, как оказалось, внутри СПЦ действовала независимая от него крайне радикальная сила в лице ряда митрополитов и епископов, которая и руководила идеологической поддержкой войны, террора и насилия.

Даже несмотря на наличие радикальных провоенных заявлений со стороны патриарха СПЦ, сам Патриарх Павел фактически был отстранён от руководства СПЦ в принятии ключевых решений, хотя формально оставался на должности патриарха. На практике контролировали Сербскую Православную церковь другие люди — ряд нижестоящих митрополитов и епископов.

Отрывок из статьи «Outline of a Serbian Orthodox Doctrine of Righteous War» ¹³:

«В книге Томанича «Сербская церковь в войне и войны внутри неё» (Srpska crkva u ratu i ratovi u njoj) описывается дисбаланс внутри Сербской православной церкви и множество различных позиций по поводу войны, существовавших в её среде. Патриарх Сербской православной церкви того времени, Патриарх Павле, по словам Томанича, был изолирован как неэффективный лидер, тогда как трое митрополитов — «ястребы войны», как называет их Томанич, — де-факто контролировали церковь и в целом поддерживали военные усилия югославского государства (де-факто сербского к 1992 году). Синод Сербской православной церкви, таким образом, выпускал заявления с призывами к сербам защищать своё отечество, что можно было интерпретировать как подстрекательство к военным действиям сербов против хорватов и боснийских мусульман в Боснии (см. Aleksov 2010 для анализа этих заявлений).

В этой научной работе также отмечается, что «другие митрополиты подписали в 1990 году программу Ассоциации всех сербов мира (по-сербски: Savez svih Srba sveta), в которой утверждалось: “Её [Сербии] границы обозначены сербскими памятниками и храмами, и Сербия не должна уступать ни пяди своей земли”» (Pavković 1994, с. 454). Согласно этой формулировке, Югославия рассматривалась с точки зрения того, что сербское меньшинство в Хорватии, Боснии и в провинции Косово де-факто является частью Сербии и должно входить в состав сербского национального государства. Таким образом, военные действия югославской (де-факто сербской) армии в Боснии и Хорватии, а позже в Косово, с идеологической точки зрения, изложенной в этом документе, представлялись как оборонительная война за сербов и Сербскую православную церковь».

Это показательный пример, что происходит, когда Церковь становится орудием в руках идеологов нацизма, «ястребов войны», и уходит от своей изначальной духовной миссии.

Священник в рясе с оружием в руках. Боснийская война

В этом ключе показательными будут слова Милорада Томанича из его книги «Srpska crkva u ratu i ratovi u njoj» («Сербская церковь в войне и войны в ней») ^{14, 15}.

«Вся эта менажерия персонажей, появившихся неизвестно откуда и годами гремевших на публичной сцене Сербии, вместе с грудами чепухи, произнесённой за это время, заставила меня, как и сторонников Великой Сербии, спуститься с небес на землю и принять гораздо более скромные намерения. Мне стало ясно, что это — гигантское начинание, требующее командной работы и способное вылиться в многотомную энциклопедию сербского пыла, безумия и страданий 1980-х и 1990-х годов. Вот почему я решил сосредоточиться лишь на одном сегменте, одном звене в цепи, обвившей шею сербского народа и медленно, но неумолимо его душившей. Этим звеном были „люди в чёрном“, то есть епископы и духовенство Сербской православной церкви». ^{14, 15}

Книга Милорада Томанича «Сербская церковь в войне и войны в ней». Боснийская война

Усташи

Православное духовенство встречалось с сербскими военизированными лидерами, давало советы и призывало к защите хорватских сербов, позже боснийских сербов, а позже косовских сербов. В мае 1993 года Патриарх Павел получил письмо от лидера боснийских сербов Караджича, в котором тот благодарил его за «советы и поддержку» в «справедливой битве» боснийских сербов.

В пропаганде духовенства против противников применялась стигматизация «неофашизма», и по ассоциации приводились исторические события Второй Мировой войны, когда произошёл геноцид сербов со стороны фашистского хорватского движения усташей. Именно усташами в 90-е годы стали именоваться противники «Великой Сербии», а война была подана как не агрессивная, а «оборонительная» и «освободительная», и поэтому «благословенная». Об этом упоминается в статье «Outline of a Serbian Orthodox Doctrine of Righteous War» ¹³ о Патриархе Павле и СПЦ во время войны в Косово:

«В 1999 году престарелый патриарх Павел повторил эту позицию в интервью журналу Светигора от 4 июня 1999 года (во время Косовской войны). Здесь патриарх отметил, что «справедливая война» не может быть агрессивной. Такая война не может получить Божьего благословения, однако «агрессивная война не только неприемлема для христиан, но и подлежит осуждению, тогда как оборонительная, освободительная война — благословенна» (Павкович 1994, с. 457). Это заявление было сделано в прямой связи с войной в Косово, которую патриарх рассматривал как оборонительную, возможно даже «благословенную». Таким образом, патриарх Павел воспринимал обе войны (в Косово и в Хорватии / Боснии и Герцеговине) как «оборонительную, освободительную войну» сербского народа и Церкви и, следовательно, как «благословенную»».

Истоки дезинформации и пропаганды в речах политических и религиозных лидеров

В заявлениях Патриарха Павла и заявлениях Слободана Милошевича важно упомянуть один ключевой момент. Во время Боснийской войны Патриарх Павел поддержал лидера боснийских сербов Караджича в его утверждениях о том, что не было сербских лагерей для изнасилований, в которых содержались мусульманские женщины, но обвинил в том же боснийских мусульман и хорватов.

Позже аналогичную позицию озвучивал в своей защите на суде сербский президент Слободан Милошевич. По факту единственным реальным доказательством слов как православного Патриарха Павла, так и сербского президента Слободана Милошевича был доклад, предоставленный ещё в 1992 году на 47 ассамблее ООН ¹⁶, в котором сербы представлялись исключительно жертвами, а боснийские мусульмане и хорваты — агрессорами и преступниками. Автором этого доклада был полковник, нейропсихолог и борец с сектами Братислав Петрович, возглавлявший на тот момент Институт психического здоровья и военной психологии Военно-медицинской академии. Предоставил этот доклад в ООН Драгомир Джёкич Посол Временный Поверенный в делах. По сути, этот доклад оправдывал и легитимизировал жестокое насилие сербских военных против НЕсербов.

Доклад для ООН Драгомира Джёкича. Боснийская война

Ниже приводим цитату из заявления самого Слободана Милошевича на судебных слушаниях, где он цитирует этот доклад и лично с почтением упоминает самого полковника и борца с сектами Братислава Петровича.

Из стенограммы судебного слушания по делу Слободана Милошевича ¹⁷:

«Вопрос: Что касается сербских четников, я видел в отчёте о допросе Миро Байрамовича, что он объяснял: для него не составляло проблемы перерезать горло женщинам и так далее, потому что он хотел убить их всех. С нашей точки зрения, они все были четники, и дальше всё происходило автоматически. Пожалуйста, расскажите мне, раз уж вы говорили об этом вчера, о способах, которыми сербов пытали в лагерях и тюрьмах. У меня здесь есть отчёт, основанный на обследовании ряда заключённых, которые были обменяны, и эти обследования проводились Институтом психического здоровья военного госпиталя в Белграде, и отчёт подписан лично полковником доктором Братиславом Петровичем. Так вот, этот анализ медицинских и психологических обследований, проведённых экспертами этих людей, которые прибыли из лагерей — это то, что…»

Это заявление Слободана Милошевича было прервано судьей. Оно вышло далеко за рамки обсуждаемого дела, и если и имело место быть в реальности, то затрагивало вопрос других, не связанных с рассматриваемым делом преступлений, совершённых другой стороной, в другое время, в рамках другого конфликта и в других масштабах.

Жертвы борцов с сектами

В свою очередь добавим, как частично уже было указано в начале статьи, что в этой войне все стороны совершали преступления. Однако число погибших в Сараево (более 12 000 человек), в Зворнике (по разным данным от 3500 до 5000 мусульман), в Сребренице (около 8 тысяч погибших боснийских мусульман) несравнимо с другими событиями. Масштабы преступлений в контексте этих конкретных трагедий со стороны боснийских сербов и их союзников Армии Республики Сербской в процессе проводимой ими «этнической чистки», а позже и в Косово, выделяются, как наиболее тяжкие и не могут быть приравнены к остальным или оправданы под предлогом противостояния боснийским или албанским мусульманам.

Международное право чётко определяет ответственность за такие акты, независимо от контекста конфликта. В данном случае недопустима их моральная эквивалентность, то есть геноцид и преступления против человечества, в том числе осуществляемые не на поле боя, а против мирного невооружённого населения, проводимые одной стороной конфликта, ни в коем случае не могут быть каким-либо образом оправданы путём упоминания преступлений, совершённых противником.

При этом сербский народ действительно является жертвой, но жертвой не боснийских или албанских мусульман, и не хорватов, а жертвой борцов с сектами, внедривших наследие Кюннета — идеологию превосходства — в общественное самосознание, в головы сербских политических правителей и в душу сербской нации, в исконную обитель веры, надежды, и пристанища сербов, — в Православную церковь. Играя на лучших стремлениях сербского народа — духовности и верности своей религии, манипулируя историческими примерами, и имея в арсенале инструментов реальные практики управления сознанием человека, антикультовые идеологи нацизма сделали целую нацию орудием в дальнейшем кровопролитии.

Доклад Братислава Петровича

Но вернёмся к докладу полковника, нейропсихиатра Братислава Петровича, на который ссылался Слободан Милошевич на судебных слушаниях. Об этом докладе также указано в отчёте «Репрессии религиозных меньшинств в Сербии» ⁷, из которого приведём два отрывка:

Из отчёта о фальсификации. Боснийская война

«Полковник Петрович представил свой доклад на 47-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в попытке доказать, что именно сербы подвергались агрессии, а не были агрессорами. В своём докладе он утверждал, что сербских женщин насиловали в 15 борделях, находившихся под контролем мусульманских и хорватских вооружённых сил в Боснии, причём шесть из них якобы располагались в Сараеве.

Этот доклад выглядит как чистая выдумка по сравнению с реальной ситуацией в Сараеве в то время. Все отчёты ООН и СМИ уже давно подтвердили, что Сараево был городом мирных жителей, осаждённым сербскими вооружёнными силами Караджича».

Из отчёта о реальной ситуации. Боснийская война

«Полковник Петрович, составляя свой доклад в декабре 1992 года, прекрасно знал, какова была реальная ситуация в Сараеве. Тем не менее, он представил ООН доклад, в котором утверждалось о существовании 6 борделей для сербских женщин, якобы удерживаемых мусульманскими и хорватскими вооружёнными силами в Сараеве.

Но полковник Петрович не просто выдвинул это обвинение — он также утверждал, что против сербов совершается геноцид, ссылаясь на существование концлагерей для сербов. В том же докладе он писал: «Помимо этих 15 борделей, по которым мы собрали информацию и где около 800 женщин сербской национальности насилуются членами мусульманской территориальной обороны Боснии и Герцеговины и хорватской армии, в отношении женщин и девушек сербской национальности осуществляется беспрецедентный террор во всех концлагерях для сербов».

И доклады ООН, и обвинительные заключения Международного трибунала по бывшей Югославии уже давно доказали, что практика содержания концлагерей и систематических изнасилований использовалась именно сербскими силами в Боснии и Хорватии как средство этнической чистки».

В создании пропаганды в помощь нейропсихиатру Братиславу Петровичу работала целая группа психиатров из ВМА. Процитируем отрывок из этого же отчёта «Репрессии религиозных меньшинств в Сербии»:

Из отчёта. Боснийская война

«Эта пропаганда и ложная информация о сербах были частью стратегии, разработанной группой психиатров из ВМА, как заявил д-р психиатр Младен Лончар в докладе, подготовленном им для Международного трибунала по бывшей Югославии в 1993 году.

Доктор Лончар до войны работал психиатром в Сербии. Он назвал нескольких армейских психиатров, которые проводили исследования и публиковали работы по тематике специальной войны. Их книги хранятся в библиотеке ВМА. Например, о распространении слухов: «Создание и распространение слухов — это очень мощное оружие в деятельности психологической пропаганды»; и о ненависти: «Ненависть находит благодатную почву в среде, перегруженной предрассудками в отношении другой нации или группы. Ненависть, обусловленная предрассудками, в большинстве случаев провоцирует агрессивное поведение, направленное против другой нации, которая обвиняется во всех бедах и проблемах общества»».

Вопреки всем отчётам ООН в вопросе истинных виновников в исполнении геноцида в Боснии, вопреки наличию реальных задокументированных доказательств, нейропсихолог, борец с «сектами», полковник Петрович сыграл важную роль в создании и распространении ложной пропаганды, сделав виновников и агрессоров исключительно жертвами. Кстати, этот метод обвинения других в собственных грехах — стандартный метод всех идеологов антикультового террора, применяемый ими систематически на протяжении десятилетий.

Антикультизм по-дворкински на Балканах

Подведём первый итог. Националистическая идеология «Великой Сербии», роль церкви (СПЦ) в пропаганде войны, наличие внутри СПЦ радикальной провоенной силы, находящейся среди духовенства, решения которой даже выше решений патриарха, и главное — роль ключевых идеологов террора и антикультового нацизма, публичных борцов с «сектами», стоящих за спинами политических лидеров и указывающих им, в каких грехах обвинять врагов, и как оправдывать себя, а также участие этих борцов с «сектами» во всех этапах трагедий (от пропаганды и дегуманизации противника до индоктринации военных), — всё это приводит только к одному выводу.

Это маркеры, напрямую указывающие на присутствие и активную деятельность представителей антикультизма в балканском регионе. Это симптомы болезни общества, к которым приводит заражение вирусом наследия Кюннета. Идентичная ситуация была в гитлеровской Германии, идентичная ситуация сегодня происходит в России, где главным идеологом террора и ключевым борцом с сектами является главный преемник нацистского дела Кюннета — Александр Дворкин.

В контексте всего выше сказанного приведём ещё один показательный отрывок из книги сербского историка Милорада Томанича «Srpska crkva u ratu i ratovi u njoj», который создаёт впечатление глубокого «внутреннего» понимания событий автором. Эти выводы автора хорошо отображают масштаб пропаганды, индоктринации и всеобъемлющего промывания мозгов, которым подвергалось сербское население в то время. Эти строки напоминают своего рода честное признание сербского гражданина, пытающегося называть вещи своими именами — как человек, непосредственно наблюдавший за работой машины пропаганды, террора, ненависти и геноцида. В своей книге «Srpska crkva u ratu i ratovi u njoj» Милорад Томанич приходит к важным выводам о причинах и последствиях такого общенародного помешательства национального масштаба ^{14, 15}:

«Потребовалось немало усилий, чтобы убедить сербов в правоте всего того, что делали некоторые представители их народа во время войн 1990-х годов. Сербский народ нужно было убедить в том, что он всегда вёл оборонительные и справедливые войны, которые неизменно начинались другими. Задача убедить обычного, среднестатистического человека оставить мирную семейную жизнь, пойти на фронт и начать убивать, а затем ещё и внушить ему, что сравнять Вуковар с землёй и держать Сараево в осаде более тысячи дней — это угодные Богу поступки праведных сербов, была далеко не простой.

Для всего этого была необходима хорошо разработанная идеология. Без неё отношение большинства сербов ко всему, что происходило в 1990-е годы, скорее всего, было бы совершенно иным. Или, как говорит социолог Лео Купер: „По крайней мере, действуя коллективно, им нужна идеология, чтобы легитимизировать своё поведение, потому что без неё им пришлось бы видеть себя и друг друга такими, какие они есть на самом деле — обычными ворами и убийцами“».

События 1996–1997 гг. в Сербии

Отметим ещё один важный момент. Патриарх СПЦ Павел в 1997 году принял участие в массовых антиправительственных протестах, происходящих в Белграде. В день святого Саввы 27 января он повёл протестующих на прорыв полицейского кордона на улице Коларчева. Это был первый раз, когда патриарх открыто выступил против правительства Милошевича. Впоследствии Патриарх Павел назвал Милошевича ответственным за югославскую катастрофу и призвал его уйти в отставку. В последующем после смены власти в Сербии Патриарх Павел продолжил сотрудничать уже с новым правительством.

В этом ключе отметим два факта. Во-первых, учитывая всю поддержку со стороны православного духовенства, действий правительства и вооружённых сил за годы войн на Балканах, на первый взгляд, может показаться удивительным такой резкий поворот в противоположную сторону духовного лидера СПЦ. Однако, если изучить другие аналогичные примеры в истории, это окажется естественным развитием событий. Радикальная часть церкви, тесно переплетённая с антикультовыми идеологами, по факту составляет одну движущую силу, и эта сила в разные исторические периоды не только возводила на престол царей, но и свергала их, и разрушала целые империи.

Во-вторых, в этот период 1996-1997 гг. с Сербской православной церковью и с Военно-медицинской академией связано ещё одно событие. Это время активной работы Белградского Диалог-Центра во главе с Братиславом Петровичем и постепенный выход сербских антикультистов на международный уровень. Ключевым событием было проведение в Белградском центре «Савва» Всемирного конгресса по реабилитации в психиатрии в августе 1997 года, на котором ключевой темой обсуждения была тема «жертв тоталитарных и деструктивных сект, жертв гуру-движений и психо-организаций».

Продолжение следует

В завершение этой части добавим, что белградский Диалог-Центр был основан в Православной миссионерской школе при церкви Святого Александра Невского (СПЦ, Белград, Цара Душана 63) и в Институте психического здоровья Военно-медицинской академии (ВМА), который продолжал возглавлять полковник Братислав Петрович. В работу белградского Диалог-Центра были вовлечены священники, офицеры, юристы, психологи, криминалисты. Также в этой работе участвовали психологи и нейропсихиатры из Института психического здоровья Военно-медицинской академии. Все они долгие годы ранее обучались у Братислава Петровича тем же самым практикам, которые он применял в период войн в бывшей Югославии.

Хотя Боснийская война закончилась в 1995 году, она продолжалась в сознании людей, подпитываемая непрекращающейся индоктринацией и навязыванием идеологии превосходства, от которой антикультисты не отказались даже после завершения вооружённого конфликта. Всемирный конгресс по реабилитации в психиатрии, состоявшийся в августе 1997 года под руководством полковника Петровича, прошёл всего за полгода до начала нового вооружённого конфликта в Косово, который унёс ещё больше жертв.

Продолжение следует.

Наследие Кюннета в войне в Боснии и Герцеговине. Часть 1