История преследования Свидетелей Иеговы в России

Свидетели Иеговы — мирная, ненасильственная организация, выбравшая идеалом своей деятельности и жизни веру в Бога и следование Его заповедям, которые записаны в Библии. На протяжении своего существования они всегда придерживались позиции нейтралитета в любом вопросе, который касался войны, власти и насилия, что, естественно, не нравилось тоталитарным режимам и антидемократическим силам. Из-за своей веры они отказались подчиняться Гитлеру, брать в руки оружие и убивать. В результате, по различным источникам, в период с 1933 по 1945 год около 10 000 Свидетелей Иеговы в Германии стали жертвами нацизма.

Весной 1945 года узники концлагерей Третьего рейха, среди которых было много Свидетелей Иеговы, были освобождены советскими солдатами. Нацизм был повержен, и казалось, что мир больше не допустит повторения таких ужасов.

Прошло 72 года и весной 2017 года в стране-преемнице бывшего СССР, победившего нацизм, в России, Верховный суд утвердил ликвидацию и запрет деятельности организации Свидетелей Иеговы, и последователи этой организации снова оказались в тюрьмах, снова под пытками, снова столкнулись лицом к лицу с взращённой на протяжении последних десятилетий ненавистью.

Жестокое преследование Свидетелей Иеговы не началось с этого судебного вердикта о запрете организации — оно стало логичным продолжением многолетней антикультовой пропаганды. Ненависть к Свидетелям Иеговы и их остракизм систематически насаждались более 30 лет антикультистами, входящими в российскую прорелигиозную организацию РАЦИРС.

Возвращение нацизма

В прошлом в Германии ненависть к определённым группам, включая евреев и Свидетелей Иеговы, также создавалась искусственно с помощью пропаганды и дегуманизации, осуществляемой идеологами Апологетического центра, специализировавшегося на борьбе с сектами. Этот центр возглавлял антисемит и теолог Вальтер Кюннет.

И удивительное совпадение — современные антикультисты, возглавляемые Александром Дворкиным, как и нацисты, занимаются дегуманизацией Свидетелей Иеговы и дискредитацией любых групп, которые они обозначают как «секты» или «культы», т.е. они являются не просто подражателями, а прямыми преемниками нацистских идеологов. Передача нацистских знаний и методов никогда не прекращалась, продолжаясь по линии преемственности Вальтер Кюннет — Фридрих Вильгельм Хаак — Йоханнес Огорд — Александр Дворкин.

В Германии Апологетический центр тесно сотрудничал с гестапо, предоставляя государственной полиции списки нежелательных лиц и другие необходимые данные. В России лидеры антикультового движения аналогичным образом сотрудничают с Министерством внутренних дел и спецслужбами, читают лекции военным, выдают «экспертные заключения», консультируют правоохранительные органы, снабжают их материалами и списками «нежелательных» лиц (количество которых ежегодно увеличивается), а также занимаются судебно-религиозными экспертизами.

Ниже представлены фотографии встреч и лекций с участием президента РАЦИРС Александра Дворкина, вице-президента РАЦИРС протоиерея Александра Новопашина и члена РАЦИРС протоиерея Дмитрия Смирнова с представителями правоохранительных органов.

Возможно, именно нацистская преемственность и объясняет ещё одну идентичную черту обоих режимов — преследование Свидетелей Иеговы. Дело в том, что Свидетели Иеговы были в числе первых, кого начала поглощать система тоталитарного режима гитлеровской Германии, в числе первых, кого подвергли репрессиям и отправили в нацистские лагеря и тюрьмы. Аналогично этому в современной России Свидетели Иеговы стали первой религиозной организацией, которую запретили на официальном уровне и против последователей которой развернули маховик насилия, репрессий и пыток.

В свете наличия крайней бесчеловечности, наблюдаемой среди тех, кто является исполнителями репрессий в России и применяет пытки против представителей мирных законопослушных организаций, в числе которых Свидетели Иеговы, против части народа своей страны, важно рассмотреть такое явление как «дегуманизация».

Нацистский метод дегуманизации

Всем известны степень и масштабы массовых злодеяний нацистов, включая геноцид народов и многих нежелательных групп. Однако такие преступления против человечества, против человечности и против отдельно взятых личностей могут осуществляться только после того, как будущие жертвы этих злодеяний будут подвержены процессу дегуманизации в глазах общества.

Именно дегуманизация является основным фактором, легитимизирующим жестокость, насилие и пытки, влияющим на принятие решений на государственном уровне, которые запускают маховик репрессий и уничтожают права той или иной группы людей. Именно вследствие дегуманизации происходит ценностный сдвиг населения, выливающийся в неограниченную ненависть, зацикленность и, в конечном счёте, помешательство и истерию огромной части общества в отношении тех или иных искусственно стигматизируемых групп. Как результат, жертвы дегуманизации в глазах общества обретают статус «недочеловека» и оказываются за пределами социальных границ, в которых ещё действуют моральные рамки, понятия справедливости, человечности и уважения.

Одним из важнейших компонентов дегуманизации является использование стигматизирующих ярлыков. В гитлеровской Германии Свидетели Иеговы считались особо опасной категорией заключённых концлагерей и носили на груди лиловые треугольники. Это был способ дегуманизации, форма стигматизации, аналогичная «жёлтым звёздам», использовавшимся для дискриминации евреев. Стигматизация всегда была характерной чертой тоталитарных режимов, играя ключевую роль в подавлении свободы и прав человека. В современную информационную эпоху процесс стигматизации групп в первую очередь опирается на уничижительные термины, дегуманизирующие ярлыки, такие как «секта» и «культ». Этот нацистский метод дегуманизации активно используется антикультистами и сегодня.

Изображение с официального сайта Свидетели Иеговы (jw.org) ¹
Изображение с сайта The Holocaust Explained, Wiener Holocaust Library ²

Примеры дегуманизации

Примеры дегуманизации, осуществлённой ведущим наследником нацистских идеологов и лидером современного антикультизма Александром Дворкиным в отношении Свидетелей Иеговы и других организаций:

Отрывок из книги «Свобода вероисповедания или убеждений. Антикультистские движения и нейтральность государства. Исследование: FECRIS» ³:

«9 октября 2009 года, телеканал НТВ: ЧП. Расследование: Свидетели Иеговы, телепередача.

На всю страну Дворкин в интервью НТВ сравнил Свидетелей Иеговы с наркоторговцами и назвал их «рабами». Впоследствии этот документальный фильм неоднократно использовался как повод для насилия в отношении Свидетелей Иеговы.

16 мая 2010 года, телеканал «Россия 1», «Специальный корреспондент», телепередача.

Дворкин заявил всей России, что сектами нужно бороться на государственном уровне и что их литературу следует признать экстремистской. Он также сказал, что более опасными, чем сатанисты («которые являются очевидным злом»), являются мормоны, кришнаиты, неопятидесятники, Фалуньгун и иеговисты, которые «маскируют зло под видом добра».

24 мая 2010 года, телеканал НТВ, «Честный понедельник», телепередача.

Дворкин призвал людей организоваться и противостоять угрозе сект. Он выразил надежду, что судебные решения о признании литературы Свидетелей Иеговы и саентологов экстремистской останутся в силе».

Отрывок из статьи «РЕЛИГИОЗНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ АЛЕКСАНДРА ДВОРКИНА. Исследовательская статья. Ноябрь 2010» ⁴:

«24 марта 2010 года, город Мирный (Якутия). Во время встречи с общественностью Александр Дворкин выступил с темой «Секта и дети». Он представил собранные по всему миру факты о деструктивных сектах. Он рассказал об организациях «Сила веры», «Свидетели Иеговы», «Общество сознания Кришны», «Семья» и «Саентология». Александр Дворкин подчеркнул: «Всем нам необходимо знание о новых сектах, неопятидесятнических сектах, так как их адепты вербуют абитуриентов, проваливших вступительные экзамены, и людей в отпусках, у них целый арсенал психологического воздействия, особенно на нестабильные умы подростков и молодёжи…» Александр Дворкин отметил, что в борьбе с сектами должна присутствовать инициатива населения, чтобы принуждать местные власти к быстрому реагированию».

В результате десятилетий дискредитации и дегуманизации Свидетели Иеговы неоднократно сталкивались с насилием как со стороны правоохранительных органов, так и со стороны гражданского населения. Эта ненависть со стороны обычных граждан особенно проявлялась в тех регионах России и соседних стран, где антикультовые активисты ранее вели активную деятельность в СМИ. Это включало выступления, лекции или собрания — либо Дворкина, либо его сторонников — с целью предостеречь местных жителей от якобы «угрозы тоталитарных сект», при этом Свидетели Иеговы всегда оказывались в первых рядах в их списках мишеней. Эта пропаганда могла принимать форму телевизионных или радиопрограмм с участием Александра Дворкина, газетных статей или устных предупреждений среди прихожан местных православных церквей.

Помимо физических насильственных нападений имели место вандализм имущества, поджоги машин, помещений, даже когда внутри них находились люди, и систематическое психологическое насилие: унижения и угрозы в адрес Свидетелей Иеговы. В хронологии таких событий особо отметим период с 2009 по 2010 гг. Статья «Религиозный экстремизм Александра Дворкина. Исследовательская статья. Ноябрь 2010» ⁴ ясно демонстрирует корреляцию между выступлениями Дворкина в различных регионах России и последующим ростом проявлений религиозной нетерпимости среди местного населения, нападениями на Свидетелей Иеговы и применением физического и психологического насилия.

«Религиозный экстремизм Александра Дворкина»

Ниже приведена лишь небольшая часть инцидентов религиозной нетерпимости в отношении Свидетелей Иеговы за тот период, задокументированная в статье «Религиозный экстремизм Александра Дворкина».

Скриншоты с сайта sectes-info.com ⁴

Скриншоты с сайта sectes-info.com ⁴. Религиозный экстремизм Александра Дворкина. Преследование Свидетелей Иеговы

Дополнительную информацию можно найти в вышеупомянутой статье, а также в книге «Свобода вероисповедания или убеждений. Антикультовые движения и нейтральность государства. Исследование: FECRIS» ³, подготовленной выдающимися учёными и юристами из пяти европейских стран. Жестокое преследование Свидетелей Иеговы ранее описывалось в документальном фильме «Воздействие».

Начиная с 2009 года антикультистские активисты и их пособники всё активнее переходили на федеральный уровень, занимая и возглавляя ключевые позиции в центральных исполнительных и судебных органах власти, а также в законодательных структурах, где они получали влияние. Кроме того, в 2009 году Александр Дворкин стал вице-президентом европейской антикультовой федерации FECRIS, включающей десятки антикультовых организаций из разных стран, и активизировал преследование Свидетелей Иеговы на международном уровне.

След Александра Дворкина и Министерства юстиции России в последующих репрессиях против Свидетелей Иеговы

Активная дискредитация и дегуманизация Свидетелей Иеговы, за которой последовал их запрет в России, несомненно, носит отпечаток Экспертного совета по государственной религиоведческой экспертизе при Министерстве юстиции России. В 2009 году его возглавил Александр Дворкин, а вместе с ним в совет вошли другие представители РАЦИРС.

Более того, Александр Дворкин давно пользовался поддержкой бывшего министра юстиции России Александра Коновалова, занимавшего этот пост с 12 мая 2008 года по 15 января 2020 года. Примечательно, что запрет Свидетелей Иеговы состоялся весной 2017 года именно под его руководством в Министерстве юстиции. Александр Коновалов когда-то был студентом Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, где учился у Александра Дворкина. Сегодня он остаётся действующим Государственным советником юстиции Российской Федерации (с 2008 года) и с 31 января 2020 года занимает пост полномочного представителя президента в Конституционном суде Российской Федерации.

Интенсификация дискриминации Свидетелей Иеговы на официальном уровне началась в 2009 году, когда Дворкин возглавил Экспертный совет. В течение следующих восьми лет ситуация ухудшалась, и к 2016 году уже было запрещено девять общин. В 2016 году Министерство юстиции подало иск в Верховный суд о запрете деятельности Управленческого центра Свидетелей Иеговы в России.

Дело в суде было завершено 20 апреля 2017 года. Верховный суд России признал деятельность Управленческого центра Свидетелей Иеговы в России экстремистской, объявил все зарегистрированные юридические лица Свидетелей Иеговы — 395 региональных отделений — экстремистскими организациями, запретил деятельность центра и конфисковал его имущество. Это стало началом легализованного государственного репрессирования, приведшего к крупнейшим преследованиям Свидетелей Иеговы в современном мире. Последователи этой религиозной организации столкнулись с рейдами, обысками, тюремными сроками и бесчеловечными пытками, которые продолжаются до сих пор, заставляя многих покидать Россию.

В результате, за последние восемь лет преследование, рейды, аресты и пытки Свидетелей Иеговы — а позже и других мирных организаций — только усилились. Благодаря усилиям так называемых «борцов с культами» и их лидера Александра Дворкина Россия, преемница бывшего СССР, когда-то освободительная нация, превратилась в угнетателя. Страна, когда-то победившая нацизм, теперь стала его преемником.

Ниже человеческого достоинства

В первые два года после запрета Свидетелей Иеговы религиозные гонения распространились на 36 регионов России. Было проведено более 400 обысков, возбуждено 70 уголовных дел, 169 верующих были классифицированы как обвиняемые или подозреваемые. В этот период 82 человека были задержаны, в том числе в следственных изоляторах, другие были помещены под домашний арест или ограничения на выезд. Происходили повторные обыски и аресты. Эти данные являются публично доступными записями первых двух лет, начиная с апреля 2017 года ⁵. С каждым годом ситуация только ухудшалась — сроки заключения становились длиннее, репрессии и пытки усиливались.

Подробные описания некоторых случаев пыток представлены на сайте Мемориала, Центра защиты прав человека, в статье «Свидетели и палачи». ⁶

Ранее сайт actfiles.org многократно раскрывал преступления, совершённые современными антикультистскими нацистами и их лидером Дворкиным, включая преступления против Свидетелей Иеговы. В дополнение к уже представленным фактам на этой платформе и в этой статье, мы посчитали важным выделить скрытую сторону этих гонений — аспекты, которые остаются в тени новостных репортажей, рейдов, арестов, опубликованных статистических данных и общего числа жертв.

Сайт, посвящённый независимому правозащитному проекту в рамках программы поддержки политических заключённых Центра защиты прав человека «Мемориал», зафиксировал свидетельства адвокатов, защищавших Свидетелей Иеговы. Они стали свидетелями использования пыток против своих клиентов и многочисленных нарушений их прав в ходе следственных действий. ⁵ Ниже приведён один из множества примеров:

Егиазар Черников, адвокат Свидетелей Иеговы в Сургуте

«Все следователи допрашивали моих доверителей, а если их ответ не удовлетворял, то давали распоряжение прикреплённым к их кабинету должностным лицам, чтобы они отводили их в так называемую комнату пыток. Роль этих лиц была в сопровождении до комнаты пыток. Третья последняя роль была у палачей, которые находились в последней части коридора первого этажа Следственного комитета. Именно там дислоцировались эти представители власти, туда им доводили моих доверителей, и там они осуществляли свои пытки…

В так называемой дальней комнате мои доверители, в частности, Волосников, Боронос, Ким, Кайряк, Северинчик, Плехов и Логинов, подвергались бесчеловечному отношению и пыткам. Указанные лица ставились на колени к стене с поднятыми руками, им наносили с размаху удары по голове, по различным частям тела, их унижали по религиозному, национальному и иному признаку. Наносились удары по ребрам тупыми твердыми предметами, по голове. Эта комната пыток похожа на туалетное помещение размером 5 на 2 метра. С левой стороны находилась раковина. Их приставляли к дверям кабинок с поднятыми руками над головой, надевали целлофановый пакет на голову, обвязывали вокруг шеи пакет скотчем, чтобы ограничить подачу кислорода, затем за спиной руки связывали скотчем, затем валили их на пол, связывали ноги скотчем. В таком беспомощном состоянии находились мои доверители, которые не могли за себя постоять, что-то предпринять, чтобы уменьшить угрозу жизни. Сотрудники наносили удары, кричали, требовали властным тоном: «Ты дашь такие следователю показания, ты понял?! Ты больше не будешь обращаться к 51 статье, ты понял?! Вот так ты скажешь следователю!» Так я передаю тот эмоциональный фон, который мне был озвучен.

До сих пор, когда я с ними общаюсь, некоторые без слёз не могут говорить. Волосник сказал, что он вдохнул целлофановый пакет и хотел его перекусить, чтобы хоть какой-то кислород поступил. В этот момент его обливают водой, наносят в эти области сильный разряд электричества. Люди извиваются от боли, они говорят, что желудок казалось, будто переворачивается, все тело скручивается от боли. Трое из сотрудников сверху наносят удары и получают с них показания. Всё делалось, когда они уже задыхались. Один из них говорил, что, когда уже думал, что умирает, они открыли доступ кислорода. Можно сказать, что эти палачи были очень хорошо организованы, имели достаточно большой опыт в применении пыток. Они сами озвучили: «Мы не таких террористов ещё ломали».

Подобная ситуация была цинична ещё тем, что когда они получали признательные показания, то записывали на дощечку канцелярскую то, на что согласилась жертва. Как только он на это согласился, в этот момент развязывают его и отводят к следователю. На стол ему кладут готовые ответы, полученные под пытками. Следователь берёт в присутствии палачей и вносит их в протокол. Когда мой доверитель говорит, что не согласен с такими формулировками, следователь даёт указания палачам и его снова уводят и пытают тем же способом.

Рысиков имел два инфаркта. В момент его допроса руководитель следственной группы Ткач ему сказал: «Хочешь это же испытать?». Он воспринял эту угрозу как реальную и потерял сознание. Его жена тоже потеряла сознание, ей вызвали скорую помощь. Это была достаточно непростая психологическая ситуация для моих доверителей…».

Казалось бы, физическое насилие — что может быть хуже? Однако психологические и моральные пытки в специально созданных нечеловеческих условиях, при длительной изоляции, растянутые на месяцы, или даже годы, несут крайне разрушительные последствия для личности, и ломают человека изнутри столь сильно и бесповоротно, что порой невозможно вернуть этому человеку прежнее состояния психического равновесия, внутреннего покоя и чувства полноценной жизни в социуме. На плечи таких людей сваливается ноша нескончаемого страха и отсутствия чувства безопасности, где бы он ни находился. Они переживают страх не только за себя, но и за своих родных и близких, в первую очередь, за своих детей.

Преследование Свидетелей Иеговы

Приводим выдержки из рассказа Свидетеля Иеговы, который был арестован и провёл два с половиной месяца в российском следственном изоляторе, прежде чем был помещён под домашний арест. В интервью Радио Свобода он попросил сохранить анонимность. Эти выдержки описывают его опыт в задержании; полную историю можно найти в оригинальном источнике — статье « «Вы поступаете, как фашисты». Рассказ бежавшего Свидетеля Иеговы». ⁷

«ТЫ НИКТО И ЗОВУТ ТЕБЯ НИКАК.

— Я видел лица людей, которые сидят в тюрьмах, я слышал их разговоры и могу сказать с уверенностью: эта система озлобляет, настраивает против власти. Поощряет становиться ещё более изощрёнными преступниками.

Всё начинается с того, что тебя ещё не осудили, а уже начинают перемещать везде в наручниках. Привозят в ИВС, изолятор временного содержания, и как только ты пересекаешь эту дверь изолятора, создаётся впечатление, что ты уже не человек. Ты просто… мне даже сложно подобрать подходящее слово… ты просто существо. У которого нет никаких прав. Которое не может ничего сказать. Не может за себя постоять. Всё начинается с унизительного обыска, когда нужно показать всё, вплоть до того, что язык приподнять, щёки оттянуть. Естественно, в голом виде. И эти унизительные обыски — ты прибываешь в ИВС, тебя увозят оттуда в суд — а там этот же обыск повторяется. Это унизительное отношение сразу же опускает человеческое достоинство. Ты никто и зовут тебя никак…

Сначала я даже и не думал, что это пытки. Казалось бы, пытки — это когда человеку под ногти вгоняют иголки, утюгом прижигают. Такого со мной не было. Тем не менее, пытки начались с самого первого дня нахождения в СИЗО. Меня туда привезли и сразу же поместили не в обычную камеру, а в изолятор, где наказывают провинившихся в СИЗО. Это такое полуподвальное помещение, метра полтора на три. Кровать, раковина и унитаз открытый. Тебя круглосуточно снимают две видеокамеры, свет не тушится круглые сутки. Маленькое окошечко — ты даже не видишь, на улице день или ночь. Меня привезли ночью. Утром я понял, в чём будет заключаться первая пытка. Мне в шесть часов утра включили очень громко музыку. Из такого хриплого динамика, который был поставлен в вытяжку.

И в моей этой маленькой камерке был такой шум и скрежет от этого динамика, что через час уже у меня голова просто раскалывалась. Мне выключили музыку только в десять вечера. И это продолжалось в течение 10–12 дней, я точно даже не помню, сколько я провёл в этом изоляторе. Через пару дней меня начали выводить на допросы, который проводил оперативный сотрудник полиции — так они официально называются. Его цель — разговорить человека, убедить, что надо сотрудничать, что нужно признаться, нужно взять на себя какие-то преступления, и так далее. Меня вызывали в его комфортный кабинет. Сначала он по-доброму, потом он мне угрожал — и так чередовалась смена ролей…

…месяц я не знал, что происходит с моей семьей, мне не разрешали встречу с адвокатом. Мне не давали книжек. Вот я находился в этой клетке 10–12 дней, и эта музыка — она меня просто убивала. От двух до четырёх раз в день приходила проверка. Меня выводили в коридор и опять обыскивали очень унизительно. Ты должен был всё им показать… все места и везде… Тебя заводили опять. Я им говорил: «Вы понимаете, что вы поступаете так, как фашисты поступали с людьми во время войны. Вы этой музыкой убиваете меня, понимаете? Убавьте, пожалуйста». А они не обращали внимания.

В других камерах, я потом обратил внимание, с музыкой была другая ситуация. У одних была выключена, у других убавлена до комфортной громкости. В изоляторе у меня всегда играла громко. Возможно, было видно через видеокамеру, какое страдание доставляет мне громкая музыка. Это моя физиологическая особенность такая. Думаю, они специально так делали, по-другому я это не могу объяснить.

Музыка включалась в шесть утра — ровно! Часов там не было, но я потом уже узнал, что это такой распорядок. В шесть часов утра подъём, в десять — отбой. Вот так я ориентировался. Узнавал, что день закончился, началась ночь. Шестнадцать часов в день мне этот хриплый динамик орал во всю мою маленькую камеру. Ситуация усугублялась ещё тем, что у меня обнаружилась фобия закрытого пространства. Мне становилось всё хуже и хуже. Начались непонятная паника, страхи непонятные, которые я раньше никогда не испытывал. Что всё плохо, закрытое пространство, сейчас начнётся пожар, я погибну. Такие вот мысли. И я не мог понять, что со мной происходит.

И когда начинались эти приступы, такое ощущение появлялось, как будто сердце заковывали в тиски. У меня случались сердечные приступы там. Периодически. Один раз мне было очень плохо, я пытался стучать, звонить — там был домофон. Никто не пришёл, мне помощь не оказал. В конечном итоге я потерял сознание. Как я потом уже понял, когда очнулся, я сполз, видимо, по этой решёточной двери на пол и, видать, так склонил голову, что перехватило дыхание. Я чувствовал, что как будто куда-то лечу… И когда меня перевернули — я вздохнул и пришёл в себя. Оказалось, меня нашла женщина, которая привезла обед. Она открыла окно в двери, через которое подают обед, — а меня нет, я там внизу лежу. Она вызвала помощь и меня перевернули. И я задышал.

Я думал, на этом мои пытки закончатся — вот этой громкой музыкой, например. Но я ошибался. Меня перевели в камеру. Сначала я подумал, что это просто райские условия по сравнению с изолятором. Потому что это была довольно большая камера. Кроме меня было ещё два человека. Там было большое окно. Сначала я подумал: как хорошо. Наконец-то я могу увидеть небо. Вечером даже солнышко немножко попадало в камеру. Но потом я понял, что в этой камере очень холодно. Было две решётки — одна внутри, другая снаружи. И не было стекла. Рам не было. Стекла нет. A по ночам на улице минусовая температура в это время. Заморозки, которые продолжались неделю. Я потрогал отопление — оно отключено. Когда пригляделся к стенам, увидел, что они были влажные. К ним притрагиваешься — а с них вода течёт, как в пещере. И плесень чёрная по углам. Как я потом понял, это была угловая камера. И, вероятнее всего, её используют для того, чтобы разговорить. Потому что тех ребят, которые сидели со мной, тоже периодически вызывали и пытались побудить сотрудничать…

Ночью я понял, что эта пытка ещё более серьёзная, чем пытка звуком. Холодно настолько, что в камере прямо вьюга была. Укрыться было нечем: вместо одеяла была мешковина — она просвечивалась вся. Я, что мог, одел на себя. Ребята тоже, что могли, надели. Мы свернулись каждый калачиком на своей кровати и пытались согреться своим дыханием. Но ничего не получалось. Мы первые трое суток вообще не могли уснуть — потому что просто боялись, что замёрзнем. Задувало в камеру сильно. Первая ночь когда прошла, мы вышли для проверки в коридор, начали просить конвоиров, чтобы они дали нам что-то заткнуть это окошко, потому что мы реально замерзаем. Mы их просили чуть ли не на коленях нам помочь. Думали, ну, может быть, они не видят, что с нами происходит. Но на наши просьбы никакого внимания не обращали и просто заталкивали в камеру обратно. И мы продолжали мёрзнуть. И я понял, насколько это серьёзно, когда нет ни одного источника тепла, кроме твоего дыхания. В этих условиях я провёл две недели примерно.

Всё это время в заключении меня продолжала мучить фобия закрытого пространства. И знаете, я вспоминаю изолятор — ты ходишь в туалет, а тебя снимает камера. Как справлять нужду, когда на тебя смотрят? Может, женщина смотрит — ты не знаешь, кто тебя снимает. И эта съёмка происходит постоянно, в каждой камере, где бы я ни находился. Свет ночью не тушат. Ты постоянно под присмотром. И это ужасно. Это оправдывается тем, что таким образом ФСИН борется с произволом. Но на самом деле это унижает человеческое достоинство и опускает его так, что потом человеку нужно время, чтобы прийти в себя. И вот когда я пришёл в чувство, находясь под домашним арестом, я начал понимать, что произошло. И, честно говоря, я всё ещё нуждаюсь в помощи психолога. Я здесь попросил помощи психолога — не только я, вся моя семья. Мы стали другими людьми. В нас что-то сломалось. Подавлены все надежды на справедливость. И вот эти все унижения, они, конечно, не проходят просто так…

Нас раз в неделю выводили на 10–15 минут помыться в обычном общем душе. Там даже рассеивателя не было, просто текла струя воды и тебе нужно было по-быстрому под этой струей помыться. Так называемая «баня» это была. Это, конечно, тоже громкое название…

Уже на улице настала даже жара. Это было уже лето. Меня переводят в очередную камеру. Я туда зашёл. И не знал, то ли плакать мне, то ли смеяться. В этой камере было ужасно тесно: пять человек, которые там уже сидели, я был шестой — а камера три метра на шесть всего, включая туалет с раковиной, там ужасно было тесно. Плюс было душно и жарко. Эта камера была на солнечной стороне тюрьмы, с пластиковым окном, которое почти не открывалось: мешала решётка. Приоткрывалось только на узенькую щель. Эта камера находилась напротив душа. И весь пар из душа через вытяжку шёл в нашу камеру. Я когда зашёл туда — ребята сидят в трусах, с картонками и обмахиваются. С них течёт пот, как будто они находятся в бане. Стены опять сырые, но уже от пара. И я чувствую — я только зашёл, а мне уже тяжело дышать, потому что там кислорода совершенно нет. И ещё все ребята сидят курят прямо в камере. А я некурящий. И я полчаса ходил, не мог сесть. Ребята не могут понять, что со мной происходит, а мне и смешно, и страшно, и горько от того, что надо мной продолжают издеваться. И в этой жаре, в этой камере я сидел всё оставшееся время. Душа у нас в камере совсем не было. Мы изнывали от жары. Единственное, ночью, часа в три–четыре мы могли немножко подышать. Пар из душа расходился. Я потом уже понял, что этот пар специально устроен, чтобы разговорить человека…

Третьего августа меня перевели под домашний арест, где я находился ещё семьдесят дней.

ДОМАШНИЙ АРЕСТ

— Домашний арест — это браслет, который тебе надевают на ногу. Аппарат, который ты подключаешь к сети, и ты не можешь отойти от этого аппаратa дальше трёх-четырёх метров. Если отходишь немножко дальше, срабатывает датчик и в УФСИНе фиксируется, что я нарушил домашний арест.

— Три–четыре метра — это даже не одна комната?

— Естественно. Это было очень сложно, пытаться не нарушить этот запрет. И я понимал, что любое нарушение грозит возвращением в СИЗО, и после того, что я там испытал, я не хотел туда обратно. Домашний арест всё равно был лучше СИЗО хотя бы потому, что я был со своей семьёй. С другими мне не позволялось общаться: только с супругой, ребёнком, мамой. Затем получила разрешение меня проведывать моя сестра. Больше ни с кем мне не позволялось общаться. Я находился под постоянной прослушкой, видеонаблюдением, браслет опять-таки…

И когда я вышел из тюрьмы, я увидел, как постарела моя супруга. В каком состоянии находится ребёнок — и испытал глубокий шок. Сколько нашей семье было причинено горя — это сложно взвесить, понять, осмыслить, если ты этого не испытаешь и через это не пройдёшь…

Когда я сидел, у меня периодически возникала ассоциация со Свидетелями, над которыми издевались во времена фашизма в Германии. Я читал много биографий Свидетелей Иеговы, которые описали пребывание в лагерях. Их тоже морили холодом, жарой, использовали громкую музыку для того, чтобы подавить их сознание, повлиять на них. То есть это то же самое…

После обыска все мы, при каждой остановке машины около нашего дома или при каждом стуке соседних ворот мы просыпались. Потому что был постоянный страх. Страх повторения обыска, страх вернуться в СИЗО, страх вновь разлучиться.

ДВЕ ПОСЛЕДНИЕ КАПЛИ

В Следственном комитетe моей супруге намекнули — вероятнее всего, как мы потом подумали, из-за того, что она сама когда-то работала следователем, — что её хотят перевести в обвиняемые. И, возможно, арестуют. Жена у меня тоже Свидетель Иеговы. В это же время в школе дочери зачем-то назначили разговор с психологом и социальным педагогом. Мы посоветовались с друзьями и узнали, что это такой первый шаг для изъятия ребёнка из семьи.

В России есть такой сейчас закон: две беседы с социальным педагогом и психологом. Если они принимают решение, что нахождение в семье угрожает ребёнку, то это может способствовать изъятию ребёнка из семьи. Ну естественно, если в семье, по мнению властей, два экстремиста, особо опасных преступника, то ребёнок находится в опасности. Мы поняли, что не можем терять времени. И эти два события послужили последней каплей…

У нас надежда была с 2012 года, что в России здравый смысл всё-таки возобладает. Всё-таки Россия — страна, стремящаяся к демократическим ценностям. Страна, стремящаяся в евроинтеграцию, считающая себя мировым лидером. И она сможет разобраться в этом вопросе. Тем более чуть ранее президент Владимир Владимирович Путин сказал о том, что Свидетелей Иеговы преследуют незаконно. Что это полная чушь. Что в этом надо разобраться.

Мы ждали, что всё-таки президент России, который имеет авторитет и власть, разберётся. Тем более если у него есть желание разобраться. Мы думали, что ситуация должна переломиться. Но этого не произошло. Ситуация усугублялась с каждым днём, часом. И мы с женой приняли решение покинуть пределы Российской Федерации. Мы бросили наш дом, машину. Всё, что в доме. И с одним чемоданом приехали искать помощь в другую страну.

— Как вам удалось приехать в другую страну, пересечь границу?

— Добрые люди помогли. И бог помог. Просто чудо. Поэтому я единственный до сих пор из находившихся в СИЗО и находящихся в федеральном розыске, кому удалось бежать».

Но не всем узникам совести удавалось сбежать, а некоторые даже не выживали. Одной из жертв Александра Дворкина, нынешнего идеолога нацизма, был Свидетель Иеговы — он умер в тюрьме некоторое время назад от пыток и издевательств. Однако незадолго до смерти он успел отправить стихотворение на волю. Благодаря сострадательным людям оно в конце концов дошло до нас. Мы публикуем оригинал стихотворения:

Как много лжи, как много боли
Мы испытали за года.
Пришёл нацизм, нацизм на воле,
Здесь антикультова чума.

Клеймят меня — а больно детям,
И сердце сжалось от тоски.
Ведь больше некому на свете
Спасти детей от их сети.

От антикультовых гонений,
От тьмы подонков и чертей.
Когда живёшь без прав, без мнений,
Ты — «хуже крыс» и «хуже вшей».

Не человек, а «клетка рака» —
Клеймил тебя РАЦИРСа пёс.
От этой бешеной собаки
Так много боли перенёс.

От СМИ РАЦИРСа нет покоя.
Их ложь пестрит, а правда в том:
Клеймо «сектант» — судьба изгоя,
Клейма не хочешь — будь рабом.

Рабом системы, рабом смерти,
Рабом маньяков, нелюдей,
Рабом нацистского преемства,
Рабом беснующих чертей.

Забудь про правду и свободу.
Про совесть тоже позабудь.
Клейми других людей народа.
Террор устрой — в этом вся суть.

Вся суть рацирского нацизма.
Но знай, что это не спасёт.
Дамоклов меч над твоей жизнью,
Тьма антикультова грядёт.

Адепты Дворкина взбесились
Во тьме уродливых гримас,
И низко фюреру склонились,
Чтоб воплотить его приказ.

Антикультисты наготове,
Но в мире есть не только зло.
Есть шанс посбрасывать оковы,
Надежда есть и есть добро.

Огонь добра теплится в каждом.
Ты разожги его сильней.
Те, кто сегодня правды жаждут,
Восполнят жажду от друзей.

Друзья несут друг другу слово,
Ведь сила слова велика.
Пришёл момент идти по зову,
По зову сердца и добра.

По стопам нацизма. Преследование Свидетелей Иеговы в России. Причины и виновники