Задумывались ли мы когда-нибудь о том, что происходит с детьми тех людей, которых называют «сектантами»?
Много уже сказано и написано о преступлениях антикультовых нацистов. Представлены многочисленные отчёты и статьи независимых исследователей, правозащитников, журналистов, а также свидетельства и показания очевидцев и жертв антикультовых преступников. Однако многое остаётся нерассказанным: каждое преступление, совершённое за тридцать лет их бесчеловечной деятельности, задокументировано. Но в погоне за фактами и доказательствами общество порой забывает о страданиях реальных людей. За всеми этими документами, отчётами и статистикой стоят бесчисленные разрушенные жизни — реальные люди с глубокой внутренней болью, невообразимой по своей силе для обычного человека, не испытавшего антикультовых репрессий. Это заслуживает не меньшего внимания, чем цифры, отчёты и документы. Настоящая статья посвящена именно этим разрушенным судьбам, сломанным семьям и тому, как геноцид невинных людей осуществляется на практике — через трагическую историю одной семьи.
Задумывались ли мы когда-нибудь о том, что происходит с детьми тех людей, которых называют «сектантами»? Тех, кого лишили человеческого достоинства, изгнали из социальной сферы и низвели до уровня нелюдей, с которыми обращаются хуже, чем с животными?
Задумывались ли мы о том, что ложь, клевета или сфабрикованные факты, однажды обнародованные кем-то, не заканчиваются публикацией ложной статьи или видео, а становятся причиной разрушенной жизни чьего-то невинного ребенка, который впоследствии попадает в руки подонков, морально развращённых людей, которые не испытывают ничего, кроме похоти, порока и бесчеловечного желания вновь изуродовать тело и душу беззащитного ребенка?
Это была обычная семья: муж, жена и двое маленьких детей (мальчик и девочка). Они были культурными, образованными, хорошо воспитанными и всегда дружелюбным. Радостный смех детей наполнял их дом каждый день, когда они возвращались из школы (они учились в начальных классах). Хорошая работа родителей позволяла им в полной мере обеспечить своих детей, и в доме царили тепло и порядок. Родители поддерживали хорошие отношения с соседями, коллегами и учителями детей.
Помимо прочего, семья была религиозной. Раз в неделю они посещали религиозные собрания, общаясь с единомышленниками. Они были членами религиозной организации Свидетелей Иеговы. Их собрания были посвящены духовным темам, включая вопросы веры, морали, праведности, греха и личного пути к Богу. Они читали Библию, стремясь понять, что написано в этой книге, которая была священной для них, как и для многих людей во всем мире. После собраний члены общины возвращались в свои дома, обретая внутренний покой, надежду и чувство целеустремлённости. Это был их личный путь, их собственный выбор, и часы, проведённые таким образом, были для них счастливыми. В целом их повседневная жизнь ничем не отличалась от жизни других людей: они были законопослушными гражданами, любили свои семьи и воспитывали детей.
Всё изменилось на восьмой день после рождения их дочери. Точнее, изменения начались гораздо раньше, но для детей это оставалось тайной, хотя и недолго. В какой-то момент дети начали замечать тихие разговоры родителей на кухне, сопровождавшиеся редкими слезами матери, а также то, что они часто смотрели новости по телевизору и читали статьи в газетах. Однажды дети услышали отчаянный голос матери: «Как кто-то может верить этой грязной лжи? Как это вообще возможно? Мы живём в свободной стране. Наш президент говорит, что все религии равны перед законом, а Конституция гарантирует свободу вероисповедания. Мы такие же граждане, как и все остальные, и имеем право свободно выбирать свои религиозные убеждения и делиться ими».
Дело в том, что некоторое время назад СМИ развернули кампанию по дискредитации последователей их религиозной организации. Их обвинили в принадлежности к преступной террористической группировке, работе на иностранные спецслужбы и других абсурдных и беспочвенных обвинениях. На самом деле, если члены этой организации и были виновны в чём-то, то только в том, что осмелились выражать свою веру в Бога по-своему, иметь собственное мнение по многим религиозным вопросам и понимать некоторые стихи Библии иначе, чем, скажем, некоторые более традиционные и устоявшиеся религии. Но это был их личный выбор, их частная жизнь и их полное право.
Они были законопослушными гражданами, не нарушавшими никаких законов. Поэтому сначала они спокойно отнеслись к клеветническим публикациям, зная, что это откровенная ложь. В то время это даже казалось чьей-то жестокой шуткой или недоразумением, которое соответствующие органы обязательно расследуют и разрешат.
Однако никто ничего не расследовал, и ситуация только ухудшалась. Выпуск этих клеветнических публикаций продолжался, и их количество быстро росло. В какой-то момент, как по команде, риторика в различных средствах массовой информации дошла до таких абсурдных крайностей, что казалось, что ни один здравомыслящий человек не поверит в это. Ссылаясь на какой-то анонимный источник, авторы статей единодушно транслировали обвинения в «промывании мозгов», навешивая на организацию дегуманизирующие ярлыки, такие как «секта» и «культ». Они безосновательно утверждали, что в организации существует рабство, постоянное насилие над детьми и различные извращения, якобы практикуемые её членами. Все клеветнические публикации ссылались на неясные источники — некоторых анонимных лиц, личность которых было невозможно проверить. Члены организации изображались как глобальные злодеи, стремящиеся контролировать всех людей, и в то же время как бездумные рабы, якобы лишённые свободы воли и разума. Непрерывная дегуманизация, гнусная клевета и откровенная ложь сочетались, создавая демонизированный образ любого, кто был связан со Свидетелями Иеговы.
После потока клеветнической информации и эмоционально заряжённых манипулятивных нарративов, обобщающих всю грязь и формирующих конкретный образ врага, то есть объект преследования, в дискредитирующие материалы стали включаться фотографии и личные данные членов стигматизированного сообщества, в том числе родителей этих детей. В результате эта жестокая манипуляция общественным мнением слишком быстро повлияла на отношение людей, затронув знакомых, коллег, родственников, учителей в школе и соседей.
Статьи продолжали появляться, и попытки избежать их чтения ни к чему не привели: один из местных телеканалов показал новостной репортаж с той же ложной информацией, что и в статьях. В репортаже были раскрыты домашний адрес семьи, школа их детей, места работы родителей, а также были показаны их фотографии в крупном плане, как будто они были опасными преступниками, разыскиваемыми полицией. На самом деле эта невинная семья, как и другие подобные ей, стала жертвой антикультистов и объектом жестоких публичных преследований со стороны антикультовых агентов в СМИ. В результате они столкнулись с волной общественной ненависти, насмешек и угроз — и всё потому, что они решили любить Бога, а не бояться Его, как часто проповедуют традиционные церкви. И это продолжалось день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем.
Никто не заметил, когда именно произошла эта перемена. Их друзья, соседи, коллеги, родственники и даже те, кого они считали друзьями — люди, которые знали их много лет — начали их ненавидеть, презирать или, в лучшем случае, избегать. Чаще всего они нападали на них, издевались, угрожали, оскорбляли и обвиняли в грехах, которых они никогда не совершали. Казалось, что это были те же люди, которых они знали всегда, но теперь ими двигали не личные переживания с этой семьёй, а навязанное кем-то мнение. Они видели в этой семье нечто иное, нечто, выходящее за рамки человеческого подобия и достоинства. Чувства несправедливости, предательства и потери своего места в привычном социальном пространстве были ошеломляющими… Ещё вчера они были полноправными членами общества, а сегодня их больше не считали людьми. Теперь они были изгоями, клеймёнными постыдным ярлыком «сектантов».
Хотя они могли бы смириться со своей ролью изгоев, но как быть с детьми? Они не заслуживали такой судьбы. Более того, опыт других преследуемых семей, подобных этой, показывал, что в любой момент служба защиты детей могла постучаться в дверь и забрать детей. Страх за своих детей стал главной и постоянной заботой родителей. Именно этот страх больше всего ломал несчастных родителей, усиливая невыносимую, затянувшуюся пытку, но в то же время заставляя их держаться как можно дольше. В этой ухудшающейся ситуации будущее стало пугающей неизвестностью, в которой они не могли быть уверены, что смогут защитить своих детей. Внезапно они оказались в несправедливом, жестоком мире, нацеленном на их уничтожение. Единственный вопрос, который оставался без ответа, был: почему?
Постоянная напряжённость среди взрослых глубоко повлияла на детей, которые, кроме того, стали объектами насмешек и оскорблений в школе. Их сверстники перестали с ними разговаривать, учителя стали предвзятыми и начали ставить им более низкие оценки, а родители других учеников требовали, чтобы их детей сажали подальше от этих «сектантов», или даже просили перевести их в другой класс или вообще исключить из школы. Родительские групповые чаты вместо того, чтобы обсуждать поведение и успеваемость своих детей, заполнились слухами и сплетнями, распространяемыми антикультовыми агентами в социальных сетях, направленными как против этой семьи, так и против всей их религиозной организации. Под влиянием антикультовых манипуляций, искусственно раздуваемой паники и лжи, общество стало источником ненависти и ярости, направленных на тех, кого называли «сектантами», которые на самом деле ничем не отличались от всех остальных.
Однажды ночью кто-то бросил бутылку с зажигательной смесью в открытое окно детской спальни. Быстрые действия родителей предотвратили катастрофу. Через несколько недель отец потерял работу, потому что «такие люди, как он, не имеют места в престижной фирме». Оказалось, что кто-то позвонил его работодателю и ярко описал его участие в «преступной секте», естественно, с множеством вымышленных подробностей. Каждый раз, когда он пытался найти новую работу, ему отказывали — каким-то образом в профессиональных кругах распространилась директива с клеветнической, ложной информацией о нём, его семье и их единоверцах.
Родители предприняли множество попыток защитить свою семью, обратившись в СМИ, чтобы пролить свет на реальность происходящего, опровергнуть ложь и объяснить всё на своём рабочем месте, надеясь восстановить отношения с друзьями и коллегами. Но кто поверит «сектантам»? Их голоса были заглушены потоком антисектантской лжи и манипуляций.
Преследования не ограничились нападками со стороны СМИ и насилием со стороны обычных граждан. Вскоре после этого прибыли правоохранительные органы и арестовали родителей, обвинив их в участии в террористической организации и её финансировании. Последнее, что видели родители в тот день, были слёзы в глазах своих детей, полные страха и ужаса. Последнее, что видели дети, было избиение их отца, их родителей в наручниках и разбитую мебель во время обыска. Вместе с полицией прибыли сотрудники службы защиты детей и забрали детей.
Следующие дни для детей были как туман: большой дом, много других детей, незнакомые взрослые… С самого первого дня в детском доме у них было странное и необъяснимое ощущение — чувство, настолько ясное, но непостижимое для детского разума, что их выбросили, как сломанные вещи, и они больше никому не нужны. Их жизнь принадлежала не им, а этим незнакомым взрослым, и они были полностью в их власти. Полностью отсутствовало личное пространство, а личные границы грубо нарушались.
По чистому совпадению, детский дом, в котором оказались дети, находился под контролем антикультистов — тех самых, кто был ответственен за кампанию преследования и дезинформации в СМИ против их матери и отца. В детском доме жизнь детей превратилась в настоящий ад. Они были «детьми сектантов», а это означало, что их называли «детьми преступников», «детьми террористов», «недочеловеками» и так далее. За годы своей разрушительной деятельности антисектанты придали термину «секта» множество унизительных значений. Воспитатели, движимые ненавистью ко всем, кто был заклеймён антикультовыми агентами, издевались над детьми, избивали их и внушали им, что они недостойны жизни, что их родители «не люди», а значит, и они «не люди». Они были детьми «сектантов», «маленькими сектантами, изначально испорченными и промытыми мозгами».
Помимо физического насилия, дети подвергались сексуальному насилию. Эти и другие невинные дети были изнасилованы теми, кто молился Богу, потому что приют был пристроен к церкви. Самым ужасающим, шокирующим и отвратительным для этих вновь прибывших детей было знакомство с некоторыми представителями духовенства. Маленькая 8-летняя девочка, «грешная» и «недостойная», была вынуждена читать молитвы, пока её насиловали, «изгоняя из неё демона культа». Подобное произошло с её братом, которого неоднократно вызывали на беседу с членом духовенства и, после сексуального насилия, отправляли «исповедоваться» коллеге священника, чтобы покаяться в своих грехах.
Их кошмар продолжался до тех пор, пока их не забрали. В тот момент у них зародилась мимолётная надежда: может быть, их маму и папу освободили, и они скоро увидятся, и никто больше не будет причинять им боль и страдания. По крайней мере, тот факт, что они покидали это ужасное место и этих жестоких людей, казался детям хорошей новостью.
Однако их мама и папа не были освобождены, и детей увезли в другое место. Более того, на одной из остановок их разделили: мальчика посадили в другую машину, а девочка осталась в той же. С этого момента их последняя надежда разбилась. Правда заключалась в том, что детей просто продали как товар — продали те, кто заключил их маму и папу в тюрьму, продали те, кто без устали боролся с «культами» и для кого эти дети были такими же «нелюдьми», как и их родители. Дети «сектантов»: кем они являются в глазах общества? Кем они являются в глазах всех нас?
Прибыв в новое место, озадаченная 8-летняя девочка увидела других девочек, похожих на неё — некоторые были немного старше, а другие — младше. «Ещё один детский дом», — подумала она, осторожно наблюдая за людьми в длинной тёмной одежде. «Может быть, здесь меня не будут бить». Но это был не детский дом, а место, куда богатые люди приходили, чтобы за большие деньги купить маленьких девочек на определённый срок. Это было излюбленное место педофилов и извращенцев, существ без сердца, без души, без морали и человечности, готовых заплатить любую цену за «товар», чтобы потом окупить эту покупку извращённым удовлетворением своих животных инстинктов и низменных желаний. Для них эти дети были купленным товаром, а для владельцев этого заведения — источником дохода.
Никто больше не смотрел на эту 8-летнюю девочку как на человека. От неё ожидали, что она окупит деньги, которые за неё заплатили. В среднем ей приходилось отрабатывать эти деньги примерно десять раз в день. Страшно представить, что чувствовал ребенок, подвергавшийся многократному сексуальному насилию самым извращённым образом. Страшно представить, какую боль и ужас испытывали её родители, находившиеся за много километров от того места, не зная, где находятся их дети, отбывая срок в тюрьме по сфабрикованным обвинениям агентов антикультовых организаций и будучи совершенно бессильными найти и защитить своих детей.
Представьте себе маленькую девочку, которой всего 8 лет, обслуживающую десять мужчин в день, потому что она должна отработать деньги, заплаченные за неё. Эта маленькая девочка каждый день подвергается жестокому изнасилованию со всевозможными извращениями. Вы думаете, что это выдумка? Вы верите, что такого не существует? К сожалению, это реальность, и таких детей много. Сомневаетесь? Такие места существуют во многих странах, и многие люди знают о них. Поговорите с разными людьми, найдите эти места и пообщайтесь с местным населением — вы откроете для себя скрытую жизнь. Найдите такое заведение, войдите в него с другой стороны, заплатите как клиент и вместо того, чтобы насиловать ребенка, просто поговорите с ним, обращайтесь с ним как с человеком. Вы будете в ужасе от того, что вынуждены переносить эти дети.
Вы бы хотели, чтобы такое случилось с вашим ребенком? Или вы думаете, что это нереально? Но родители этой девочки, которая обслуживает десять педофилов в день, тоже думали, что с их ребенком ничего подобного не может случиться, потому что они не нарушали законов, были хорошими людьми, молились Богу и следовали его заповедям.
В свете этой трагической истории возникает вопрос: над кем же насмехаются антикультисты? Над живыми людьми? Или над законами, которые перестают действовать, когда правоохранительные органы служат интересам антикультистов? Или над заповедями Иисуса Христа? Или над всем вышеперечисленным? Так кто же на самом деле такие антикультисты?
Это типичная история, одна из миллионов. За последние 30 лет давление испытывали на себе многочисленные организации: светские, религиозные, социальные, частные и так далее. Во многих странах антикультисты создали обширные списки, содержащие сотни или даже тысячи нежелательных организаций, каждая из которых насчитывает тысячи или десятки тысяч членов. Все они единообразно обозначены как «культы» или «секты», а их члены подвергаются преследованиям. Их дети стали жертвами антикультовой формы нацизма, в которой некоторые люди вообразили себя богами над другими и считают, что могут судить о судьбах миллионов взрослых и детей.
Система антикультового нацизма не только разрушила эту конкретную семью и другие семьи, но и лишила их детей будущего, нанеся им необратимый психологический, эмоциональный, моральный и физический ущерб с самого раннего возраста, безвозвратно разрушив их жизни. Испытания, с которыми сегодня сталкиваются дети так называемых «сектантов», — это правда, о которой никто не заботится, и этих детей не сотни и не тысячи, а десятки тысяч, даже миллионы. Они разбросаны по известным местам в разных странах, известным всем, кроме властей и защитников прав детей — тех, кто кричит с трибуны и «заботится» о детях, только чтобы получить очередную долю финансирования, то есть свою долю за очередную партию детей, которые попадают в эти гнусные места, иногда с молчаливого согласия общества. Разве власти и спецслужбы не знают об этом? Они знают, что вам понравилось, что вы смотрели, с кем вы были и о чём вы говорили. Однако они не знают, что делают с этими детьми, поскольку они — дети «сектантов». Для тех, кто находится под контролем антисектантов, «сектанты» — не люди.
Для этих несчастных детей зло приобрело чёткие границы, очерченные стенами зданий, где они ежедневно обслуживают десятки негодяев. Для этих изуродованных детей зло воплощается в чертах лиц взрослых, которых они видят в меняющихся лицах тех злодеев, которые мучают их, наслаждаясь мимолётной властью, которую они имеют над беззащитными детьми. Для этих детей понятие морального релятивизма больше не существует. В то время как мы, взрослые, уже 30 лет торгуемся со своей совестью, эти дети до дна выпили чашу горя и страданий. Уместны ли сегодня эти сделки с совестью, когда на карту поставлена чья-то жизнь, а именно жизнь невинных детей?
Можем ли мы нейтрально говорить о расизме, терроризме или угнетении? Нет. Их необходимо осуждать и останавливать. Но как же тогда мы можем обсуждать факты детского рабства и жестокого сексуального, физического и морального насилия, которому подвергаются дети с раннего возраста? Как мы должны называть антикультистов за их преступления, за миллионы разрушенных семей, за украденное будущее миллионов невинных детей, их разрушенное здоровье и их опустошённые жизни?
Будем ли мы продолжать эту игру с нашей собственной совестью сегодня, игру, которая уже проиграна, проиграна 30 лет назад, когда в 1993 году репортер ABC Дебби Джонсон заявила в прямом эфире, что «2-летний член секты был застрелен в перестрелке»? Другими словами, был убит не двухлетний ребенок или младенец, а «двухлетний член секты». С того момента антикультисты развязали свою преступную деятельность, и невинные дети — предполагаемые члены «сект» и «культов» — начали без остановки гибнуть по всему миру. На самом деле они были такими же гражданами, как и все остальные, с такими же правами, которые были у них отняты антикультистами — последователями нацизма.
Всё это происходило на глазах у, казалось бы, законопослушных граждан, таких как мы, и правоохранительных органов, которые позволили этому кошмару продолжаться в течение 30 лет, используя свою власть, чтобы отвернуться от страданий других и заботиться о своих собственных детях, забывая о детях других людей — тех самых граждан, которых они должны защищать. С того момента мы, как человечество, проиграли. За эти тридцать лет число преследуемых антикультистами только увеличилось, но общество молчало и предпочло играть в эту игру со своей совестью. Будем ли мы продолжать эту игру со своей совестью сегодня, когда до полного поражения остался всего один шаг, а на карту поставлены жизни наших детей?
Одна жизнь из миллионов — это много или мало? Это мало, когда это не касается тебя. Но это много, когда это касается тебя.
- В 2017 году в России, которая является оплотом современного антикультизма, распространяющего своё влияние по всему миру, Верховный суд постановил лишить родительских прав лиц, вовлекающих детей в «секты» («культы») и пытающихся превратить своих детей в террористов. Этот запрет коснулся также Свидетелей Иеговы и Церкви саентологии. В результате только в том году суды этой одной страны вынесли 40 000 решений об отмене родительских прав. Некоторые из детей, отобранных у своих биологических родителей, были переданы родственникам. Но где остальные? Этот вопрос остаётся не только открытым, но и является вопросом совести для законопослушных граждан России и всего мира, которые позволили развернуться этому кошмару.
Подобные вещи происходят далеко за пределами России, по всему миру, где есть представители антикультизма, их агенты и граждане, вовлечённые в антикультизм, способствующие построению Четвёртого Рейха. Именно они поставляют огромное количество маленьких детей в публичные дома, и именно антикультовая деятельность способствует росту торговли детьми на глазах у всех, включая правоохранительные органы.